2016 июнь, может июль.




Рейтинг? R
За грязь (пусть даже под ледком) буду строго баннить.
_____
Администратор
Tref
_____
Tref- 277466611


Теплая сухая погода,
не жара.
Может, и пройдет дождик, но по желанию игроков, играющих в квесте
_____
Рекламируемся с Логина "Реклама" и пароля "12345"







В коллаже использованы работы Wen-M
источник DeviantArt.com

Card suits

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Card suits » Заведения Парижа и его предместий » Мальчишник в полутонах (Закрыта)


Мальчишник в полутонах (Закрыта)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Время и дата: где-то недели через две после первой встречи
Место действия: телефонный разговор между квартирой Трефа и госпиталем, куда определили Вини, а потом и лично в госпиталь нагряну.
Участники и очередность: Треф и Венсан дю Грэв
Краткое описание: Привет. Привет. Это вы, мой друг? Не ждал. Приятно. Как раз к обеду... ©

0

2

Tref

Никогда не жаловался на память, особенно в том, что касается цифр в целом и номеров телефонов в частности. А уж если успел записать их на бумажке, которая так и осталась валяться в квартире Венсана, то эти цифры оставались с Трефом надолго.
Треф уже почти лежал на тумбе, держа в руке у уха телефонью  трубку. Он сперва думал, как снег на голову свалиться на Вини в госпитале. Потом решил, что если для снега вполне простительны невоспитанность и бестактность (и то ногами-то его всяко попинают), то для человека, как бишь его разумного, такое поведение достойно порицания. Так что он позвонил и позвал к телефону, если можно, Венсана дю Грева. Оказалось можно, но не так чтобы вот уже.
К отчетности можно добавить, что подаренную сласть он съел, на второй день, роняя слезы горючие по преждевременной утрате, а ключ не потерял.
Когда ему надоело лежать на тумбе (жесткая она и маленькая), он перебрался, обнимая телефон, на диван и чуть не уснул с комфортом. А уснуть ему не дал знакомый и спокойный голос.
— Привет! — расплылся в улыбке Треф. Ну и пусть не видят, ему радостно и очень хорошо Вини слышать. — Я у тебя еще раз переночевал. Спасибо! Ни котят, ни рыбок не притащил. Когда можно тебя навестить? Да! меня нашла Дайя, она бубновая масть. Так что когда тебя выпустят, пойду со всеми знакомить.
Треф не стал говорить, насколько близок был к тому, чтобы перед церковью засветиться и что Дайя и искала его, в общем-то, по поручению клириков.


Vince

Эти дни пролетели для Венсана незаметно. В первый же день доктор Жамэ сообщил ему, что боль в суставе - от неправильно сросшейся кости и что надо бы поскорее сделать операцию. Ну, надо – значит, надо. Пациентом Венсан всегда был неприхотливым, врачам, что им делать, не указывал, истерик не закатывал. Но в этот раз все пошло не так. Действие анестезии прекратилось внезапно, прямо посреди операции, так что и врачи, и пациент пережили несколько незабываемых минут. Больше все-таки, наверное, врачи, потому что у Венсана хоть сознание и прояснилось, но боли в конечности он не чувствовал, что с ним происходит, сразу не понял и попытался немедленно встать. Остановить его силой получилось не сразу.
Решать эту проблему операционной команде пришлось, импровизируя, потому как добавление дозы препарата  было худшим из вариантов. Выбирали между стукнуть пациента по голове так, чтоб не вытрясти мозг, или просто зафиксировать его ремнями и работать дальше. Выручила молоденькая санитарочка, совсем девчонка, студентка. Она взяла его за руку и стала с серьезным лицом читать ему наизусть все подряд латинские тексты, какие только хранились в её голове, включая пословицы и рецепты. Венсан напряженно слушал, изредка морщась, если девочка ошибалась в ударении – пока не уснул снова.
Всего-то инцидента – от силы минут на десять, но по госпиталю тут же разнеслись слухи, обрастающие фантастическими подробностями, поползли легенды, а Венсана обозвали Самсоном. Когда он пришел в себя и услышал окончательный вариант горячей истории, то первым делом подумал, а не сбежать ли ему в Сибирь прямо сейчас, и будет ли рабский труд чернорабочим во глубине северных руд достаточным наказанием за то, что он зверски избил доктора, связал медсестер, грязно ругался, и учил черноглазую Жанин как будет по-арабски «задница». Потом доктор его, конечно, утешил, что ничего страшного, верить всем этим слухам не надо, святым отцам просто скучно, вот и развлекаются как могут, но сел почему-то заметно дальше, чем при прошлом осмотре.
Его узнавали все, подначивали все, кому было не лень, любое, самое мелкое происшествие, случавшееся с ним, немедленно становилось общим достоянием выздоравливающего собрания. Венсану разрешили сесть, Венсана навестила мадам средних лет, к Венсану приходила Жанин и принесла ему стопочку книг. Когда Венсану позвонили по телефону, об этом тоже немедленно стало известно от одного конца госпитального коридора до другого. Телефонную трубку несли, передавая, как эстафетную палочку.
Взяв её, Венсан отъехал вместе с коляской к окну. Его не стали бы подслушивать, шутки святых отцов до таких мелких пакостей не доходили. Просто это создавало некую видимость уединения. Услышав голос Трефа, сдержанно улыбнулся. Он успел отвыкнуть от его жизнеутверждающей манеры говорить.
- Здравствуй. Если хочешь навестить, то хоть сейчас. И лучше один. Есть разговор. Мой мобильный забыл? Я продиктую, пиши. Лучше звони на него.


Tref

— Я звонил на него. Только ты, видимо, был на процедурах и… я решил сразу позвонить на ресепшн. А они вместо того чтобы мягко меня послать решили найти тебя. Ладно, раз можно, то я еду.
Вообще, где засыпать, летом обычно все равно. Минут десять Треф позасыпал на одной автобусной остановке, потом в автобусе, прильнув к запотевшему окну, пока оно не отвергло его нежность, потом около семи минут засыпал  на остановке возле маленькой уютной часовни, впрочем, она его почти разбудила, поотом снова засыпал в уже в другом , чуть более грубом автобусе и проснулся лишь подъехав к самому госпиталю.
А что? Хороший госпиталь… будь на дорожках парка, его окружающего, поменьше белых халатов, и было бы можно принять за дом отдыха.
«АААА!!! Апельсины забыл! Нет. Не забыл» выверенные пять штук солнечно-оранжевых красавцев в полиэтиленовом пакете. Не захочет — в двугой раз будет манго.
Стойка ресепшн выглядела очень уютной и вполне пригодной для сна, но спать уже не хотелось. Треф отыскал в книжке номер Венса и прежде чем обратиться к миловидной сестричке за стойкой обрадовал напарника, что апельсины прибыли и ожидают его внизу, как собственно и доставщик апельсинов.
— К Венсану Дю Греву, — отчитался он перед девушками, звякнув апельсинами в пакете. Девушки потребовали показать им содержимое мешка, среди которого никакой крамолы к своему удивлению не обнаружили. Крамола оказалась рингтоном на входящие СМС - всё просто.


Vince

В самом деле? Венсан потянулся за мобильником и обнаружил, что оставил его на тумбочке у кровати. Вернувшись к себе, он откинул крышку телефона. Действительно, хотя на экране не было никаких значков пропущенных вызовов, они были в журнале. Видимо, в его отсутствие кто-то услышал звонок из коридора, зашли и попытались ответить. И то ли сбросили его, то ли нажали прием уже после отбоя. В другой раз не надо забывать телефон в палате, обещал же, что будет на связи.
Венсан положил телефон в карман и поехал вниз, встретить Трефа там. Если пригласить его наверх, то святые отцы поговорить им не дадут или потом расспросами замучают. А поговорить надо спокойно, без спешки, без оглядки. В дверях остановился, вспомнив еще кое о чем, вернулся. В тумбочке в небольшом пакетике с угловатой надписью «ice to meеt you» он собирал сладости для Трефа: квадратные, запечатанные по два, кусочки сахара, они прилагались к чаю, вафельки и шоколадные батончики, выдаваемые иногда на полдник, плитка молочного шоколада и коробочка монпансье от Жанин – за две недели набралось солидно.
Теперь можно было ехать вниз. Ездить в коляске Венсану не нравилось. Он предпочел бы костыли – хоть какое-то движение. Но доктор Жамэ сказал на полном серьезе, даже не разбавив фразу улыбкой, что если в его ноге опять что-то срастется не так, то ему проще отчикать ногу к чертям, чем снова с риском для жизни и психики коллег повторять операцию. Никто так ведь и не понял, но что среагировал тогда его организм всплеском адреналина, кто знает, не повторится ли снова. А потому – коляска, до особого разрешения, еще как минимум до следующей среды. И не влезать в приключения. И никакого настольного тенниса. И кошек в саду не ловить… до среды.
Выбрав в кафетерии внизу столик в стороне ото всех, Венсан отодвинул лишние стулья, оставил только один для Трефа, выбрал в телефоне папку «грузинские духовные песнопения», подключил наушники, раскрыл сборник переводов Октая Рифата – и, зачитавшись, чуть не пропустил приход Трефа.
От его столика было видно вход и стойку регистратуры. Венсан послал Трефу смс, вот он я, тут, и помахал рукой, вовремя вспомнив, что подниматься нельзя. На приветствия лишних слов не тратил. Положил перед товарищем пакет со сладостями и кивнул на стул:
- Садись, рассказывай.


Tref

На ресепшене дзинькнуло не просто так — это Венсан обозначил свою дислокацию и Треф поспешил a кафетерий. Оглядевшись «с порога» (фиг, конечно, — никакого порога тут не было), он сразу увидел знакомого во глубине помещения, а Венс махал ему рукой, привлекая к себе внимание.
Все это излишне и привычки. Не нужна была ни СМСка, ни это растерянное стояние в дверях — Масти чувствуют друг друга. Он вот уже понимает, что в Венсе всё стало намного правильнее, но, конечно, спросит о самочувствии.
Треф едва ли не в припрыжку подошел к столику и плюхнулся на единственный стул. Колясочное состояние приятеля скрябнуло по сердцу, не могло не скрябнуть, но разум затнул свой вопиющий глас рациональным доводом, что так, мол, надо.
Хорошо хоть осмотреться уcпел, не может ли кто-нибудь их услышать, потому что увидев содержимое подарочного пакета, Треф почти забыл обо всём на свете. Только вопрос Венсана вернул его в этот мир. Он поставил рядом со сластями пакет с апельсинами, уже не отрывая завороженного взгляда от сладкого подарка.
— А? Да.  Я познакомился с Дайей, она бубновая масть. Ну, это я тебе по телефону говорил. Каким чудом я сейчас не в монастыре.. наверно тем, что Дайя — шаманка и для нее мастность тоже была сюрпризом. Еще познакомился с твоей соседкой сверху. Она тебя не утопила. Квартиру я запер. Ну и три охоты провел. Мелкие бесы совсем распоясались. Спасибо хоть мелкие … и волух. Как тот, когда мы познакомились.
Треф передернул плечами, но тут шоколад снова согрел ему душу, и мир восстановил пошатнувшееся было равновесие.
— Как ты тут? — Легкомысленный, казалось бы, вопрос был обо всём: о процессе лечения, о состоянии здоровья, о качестве ухода и обслуживания, а главное — Треф скучал.


Vince

Простой вопрос – простой ответ:
- Я в порядке, все хорошо. Вот это все – временно. – Чуть скосил глаз на подлокотник коляски. И довольно, что тут еще скажешь. Что просто доктор счел необходимым немного ограничить его подвижность, потому что иначе он тут все разнесет? Нет уж, шутка с Самсоном, разрывающим путы и так уже сильно затянулась, надоело.
Стал расспрашивать про Дайю. Когда все это произошло, как. Выходило занятно – похоже, в то самое время, когда его подкинуло на операционном столе. Что это было -  реакцией на встречу мастей или на грозящую Трефу опасность? Делиться этими мыслями с другом Венсан не спешил, сначала решил собрать побольше информации. Стал расспрашивать об охоте, о том, насколько все это было опасно, сравнивал, откладывал в памяти. Похоже, все-таки первое, реальной угрозы девушка в тот момент не представляла. Расспросил о его знакомстве с Орели, не мог не улыбнуться. Аврелия – очень эффектная девушка, можно представить, сколькими разными способами она могла обставить свое явление. Потом все-таки вернулся к Дайе.
- Так кто, говоришь, её послал? Как она сама это сказала? Я почему спрашиваю… Церковь обычно не обращается к случайным людям с поручениями. Либо цель нанявших Дайю была далека от заявленной, либо её наниматели не имеют к церкви никакого отношения. В любом случае, пока мы не выясним это, тебе лучше скрыться. Тебе надо было сообщить мне об этом сразу, - укоризна, здорово разбавленная тревогой. – В другой раз звони сразу, в любое время, если произойдет что-то странное. Я не про нечисть, про людей.
Вынул из кармана шариковую ручку. Придвинул к себе пакет со сладостями. На обратной, светлой его стороне написал «Шатийон-Монруж, Пятничная улица, дом 7, м-ль Арно».
- Попросишь поселить тебя в библиотеку. Она сначала станет упираться, скажет, эта комната не сдается. Ты тогда скажи ей, что любишь читать сказки. Моего имени не называй, она и так поймет. Документов не спросит. Я пришлю к тебе кого-нибудь.
Он вытянул из-под воротника простую цепочку, на которой вопреки ожидания оказался не крестик, а небольшой прямоугольный, со скругленными краями, медальон, на котором оказался выбит крест, а внизу три буквы IHS.
- У того, кто придет от меня, будет такой же. Выходить можешь, но будь осторожен в контактах. Вряд ли что-то серьезное, но я не хочу рисковать.

0

3

Tref

Треф малость ушел в непонятку, увидев аббревиатуру на медальоне. Точнее, что эти букв  значат, он знал  и видел глаза Вини, сидящего напротив и открывающего ему тайну. Треф не мог сложить головоломку из всех выявленных фактов в гармоничную композицию. «Ну вот! снова деталька выпала! Что тут у нас? Наниматель Дайи, о котором предупредил Вини. Возможно церковь, а может и нет. Аморфная такая деталька. Выскользнула»
«Масти одной колоды друг другу не врут» — в каком-то фолианте это было написано. Может, и не врут. Как проверишь? Сам он не врет в принципе, а спрашивать кого другого глупо… Кёр тоже ему врать не будет, а если спросить, откуда у Псов Господних конспиративные квартиры, а главное, зачем — Вини вынужден будет сказать ему, Трефу правду, чем поставит себя в оппозицию к своим же, если Масти действительно не врут, а если врут, то плохо ему будет, наверно от вранья, потому что противно это. Треф просто не стал спрашивать, а адрес запомнил.
— Можешь стереть. Я запомнил. Но она, Дайя, не случайный человек. Профессиональная наемница, то есть церковники в ее детективное бюро обратились, а те прислали уже ее. Вообще люди добрые, знали же, что я не то чтобы хрупкая девушка и всё равно ее послали, наверно думали, что шаманка меня уговорит или как-то иначе. С твоего позволения я все же там поживу, — он на секунду задумался. — Богатые районы обычно чище бедных в плане нечисти, но проверить не помешает.
Признаться, Треф уже и думать забыл о знаке принадлежности Вини к воинству Господню. Иезуит, так иезуит. Среди Мастей разве что каннибалов еще не было. Конечно, старые неприязни ломаются не с первого пинка, но он упорный… и ботинки у него хорошие, добротные — сломает.
— Ты мне говори, если о чем-то не можешь рассказывать. Я не всегда догадлив, но часто бываю излишне любопытен.
Треф снова зарылся взглядом в шоколадости, и они ожидаемо подняли ему настроение. Он вздохнул свободнее и улыбнулся.
— Ты не волнуйся за меня. Я не преступник, на меня клеймо не поставят. Ключ потом тебе дам… вдруг пригодится. А если это кто-то другой был… Дайя, сказала, что церковники. Только если и ее обманули.  Но всё равно спасибо, Венс, я твой должник.
Треф решил не развивать тему, поскольку не веселая тема, а Вини нужен позитив. Треф и так озадачил его с вопросом о нанимателе Дайи, но искренне надеялся, что успокоил.


Vince

Венсан даже улыбнулся, наблюдая, как на короткое время изменилось лицо его товарища. Да, именно такое впечатление и производил этот знак на многих, не знакомых близко с иезуитами. Даже части знака хватало, чтоб у людей лица вытягивались, или бледнели, или становились непроницаемыми. К чести Трефа, его лицо выдало скорее умственное напряжение, чем испуг, но все-таки Венсан решил расставить все акценты сразу.
- Договорились. Если твой вопрос окажется трудным или неловким, я так тебе и скажу. Но для этого ты не должен стесняться спрашивать. Ничего страшного или секретного в этом… - он постучал себя по вороту, за который уже спрятал свой медальон, - нету. Это означает то, что я принадлежу к ордену иезуитов, но не к духовной его части, а к той, что занимается обеспечением безопасности тех, кому по сану нельзя брать в руки оружие и недосуг самим заботиться об этом. Орден занимается миссионерской деятельностью по всему миру, мы строим школы и помогаем в больницах, иногда участвуем в переговорах, чтоб две давно враждующие стороны могли достигнуть перемирия. Как ты понимаешь, это не всегда все встречают с воодушевлением. С давних времен для многих орден иезуитов связан со страшными тайнами и интригами. Что же, Орден большой, я не поручусь, что все в нем просветлены и совершенно безобидны. Как и в любом обществе, случается всякое. Но для меня мои отцы и братья – это моя семья. Те, кто приютил меня, дал мне образование, силы и смысл бытия. Ни разу еще не приходилось мне краснеть от стыда за моих братьев. До сих пор я был членом светской части Ордена, новициантом. Но скоро я стану священником, ты ведь уже это понял, верно? А еще через три-четыре года, если окажусь достойным, то принесу последний обет, и стану полноправным членом Общества Иисуса. Надеюсь, что это не оттолкнет от меня ни тебя, ни Кёр, ни Дайю. Я останусь все тем же, просто у меня будет больше обязанностей и меньше свободного времени.
Надпись Венсан стирать не стал. Просто нарисовал поверх неё заборчик, за заборчиком – простое строение, одну из школ в дальнем поселке в горах. По-турецки написал – школа. Рассказывая, продолжал рисовать: горы, солнце, смешная коза с густой шерстью и длинными рогами, мальчишки тянут её за рога и толкают сзади…
- То место, куда я тебя посылаю, это не тайная база страшных иезуитов, это мой старый дом, который я так и не собрался продать. Я хотел передать его Ордену, но пока я не полноправный член Ордена, его отказались принять в дар. Пока я еще могу отказаться, отступить, вернуться к светской жизни. До тех пор я передал его в аренду моей доброй знакомой, Люси Арно, а та устроила в доме недорогой пансион. И, если тебе это важно, Люси протестантка и ангел по совместительству.
Он нарисовал на пакете маленькую девочку-ангела, с полным набором небесного посланца: нимб, крылышки, длинное струящееся одеяние.
- Если я тебя немного успокоил, то могу я кое о чем тебя попросить? Я хотел бы встретиться с Дайей сам. Но пока что, видишь, я не очень подвижен. Можно как-то это устроить? Если она не решится прийти сюда, то я могу попроситься выйти в город. Но лучше тут, без лишних глаз. Госпиталь принадлежит Ордену, и это одно из самых безопасных мест в Париже.


Tref

— Я могу только за себя поручиться. Но точно знаю, что не оттолкнет тебя никто, конечно, с чего бы? Будешь там в миссиях всяких и оперативные поручения выполнять будешь… Тебя так и ранило? Ты ведь на какой-то миссии был и получил это ранение. Хорошо хоть заботятся о своих оперативниках, лечат.
Конечно, что-то было грустное и бесповоротное в мысли о последнем обете и принадлежности Венсана церкви. Но таков уж путь Венсана и не ему, Трефу, сбивать товарища с этого пути, выбранного им добровольно и самостоятельно. Тут можно только поддержать и порадоваться за него, к тому же обещано было, что служение не разобьет их команду. А по сему, следующая эмоция, озарившая лицо Трефа, была радость, искренняя и теплая, ибо он был счастлив за Венсана.
— С Кёр и Дайей познакомлю как только выйдешь из больницы или даже раньше, если сможете, они замечательные. А на вопрос мой ты уже ответил. Значит, дом этот твой, а не Ордена. Ну, тогда я тем более воспользуюсь предложением. А то на квартире у тебя пожил, а в доме — нет. Не порядок. Не уверен, что и в доме такие же очаровательные соседки тебя заливать будут. Но я везучий. Надо как-нибудь и тебя в гости позвать, хотя ничего такого уж примечательного у меня нет — я там просто сплю.
Треф вполглаза смотрел, как Венс разрисовывает пакет. Надо сказать, художественно одарен он был в не очень высокой степени (то есть следящий символ начертать, а теперь и на стороны света его зафиксировать — это сможет, а творчество ему не давалось никогда), поэтому любое творчество доставляло ему удовольствие.
— Теперь серьезно, — Прикиньте да, Треф тоже бывает серьезным. — На меня свалилась странная женщина со странной магией. Магией, не сомневайся. Управляет животными. Что-то близко к шаманству. — Треф не стал говорить, что шаманка его обокрала, наверно, это естественно для тех, кто свалился. — В общем такое тоже случается. Не только бесы.


Vince

Венсан усмехнулся и прикрыл глаза. Сам того не ведая, Треф ухитрился пройтись по всем его больным мозолям. Ничего страшного, никто не обязан беречь его нежные чувства.
- Нет, Треф, больше никаких поездок и никаких миссий. – Спокойно, будто это не имело для него совершенно никакого значения. Что же, когда-нибудь так и будет. – Как сотрудник отдела безопасности я уже не хорош. А как духовное лицо, я буду работать тут, в Париже. Как только меня сочтут готовым, я приму сан и стану викарием в церкви Сен-Жермен Л’Оксеруа. В той самой, где мы с тобой встретились. И – нет, это не героически полученная в бою рана. Это – результат грубейшего нарушения протокола безопасности. Большое счастье, что из-за моей глупости пострадал только я. И то, что о обо мне так заботятся – я этого не заслужил, этот долг мне никогда не оплатить. Я был бы рад, если бы мы больше этого не касались. Давай лучше вернемся к нашим с тобой делам.
Нарисовав незатейливую сценку из жизни горной турецкой деревушки, Венсан отложил ручку, но не спрятал её в карман – вдруг еще пригодится. Сцепил перед собой пальцы рук, взглянул прямо в глаза Трефу, очень серьезно, очень.
- Со странной женщиной разберемся особо. Если, конечно, она представляет не большую опасность, чем неизвестный, отправивший к тебе Дайю. А вот насколько он опасен – это нам и следует выяснить. Мой доктор сказал мне, что выпустит меня отсюда не раньше августа. Не думаю, что разумно откладывать решение этой проблемы на полтора-два месяца. Я настаиваю на личной встрече с Дайей в самое ближайшее время. Мне о многом надо её расспросить. Если она опасается, дай ей мой номер телефона, мы созвонимся. Но личную встречу труднее прослушать, труднее записать, труднее потом использовать для чего-то нехорошего. Пожалуйста, пообещай мне, что серьезно об этом подумаешь. А теперь можешь рассказать мне о той странной женщине с магией и животными.


Tref

Если честно, знай Треф, что брошенные им слова доставят Венсу столь неприятные ощущения, он попридержал бы свой язык… тем более, что тем для разговора мог понапридумать выше крыши. Вообще, что называется, язык без костей и балаболить мог, долго и со вкусом.
Треф услышал, как Венс объясняет невозможность оперативно действовать на благо веры.
— Венс, вот перед тобой сидит тот, кто может подтолкнуть события к исцелению, И ты сам целитель и Дайя — очень сильная целительница. Дело ведь не в ранении или не только в нем? Но ты имеешь на это право, как мало кто другой. И более того, отчего-то я рад твоему выбору.
Треф еще раз стрельнул глазами вокруг.
— Про Дайю уже подумал вполне серьзно, понял. Я попрошу ее, чтобы приехала к тебе и вы познакомитесь, — заверил он Венсана. Сладости, выскочившие из пакета, пока Венс его разрисовывал, никак не хотели складываться в домик, и Треф понял, что не хватает еще одного сахарного брикетика. Левое занятие совсем не мешало ему слушать, что говорит Венс, рано как рисование  не мешало Венсу говорить, и что куда важнее, думать. Но вот дом не сложился, а отгонять «художника» от «мольберта», чтобы добыть из-под оного недостающие строительные материалы, казалось Трефу свинством. Бросив изучающий взгляд на стол в поиске стройматериала, понял, что стройка переходит в разряд долгостроя, а то и вовсе незавершенного строительства.
Откинулся на спинку стула, заставляя себя отвлечься от архитектурного творчества и сосредоточиться на воспоминаниях.
— Женщина показалась мне странной. У нее глаза черные. Вообще черные, без радужки и белка, но она нормально видит. Призывает зверей буквально из ничего звери вполне иатериальны, и может ими управлять. Но не агрессивна вроде. Там был такой… на бобра похож, он залез мне на грудь, когда я был в отключке. Когда включился, хотел меня цапнуть (о причинах этого желания мы отчего-то умолчали) и она его испарила. Но это не была атака. Она не выглядела атакующей. Просто выключила зверя. Словно это ее зверь. и ворона еще была. Тоже ее. Ты слышал такое? — Конечно, Треф имел ввиду не управление зверями-птицами, а всего, что он рассказал.


Vince

Венсан слушал внимательно и тихо, но потом стал задавать вопросы. Как именно на него свалились, что это сопутствовало, как именно появился и исчез бобр? Именно бобр? Не нутрия, например? И вОрон или ворОна? Говорила ли женщина что-нибудь? Как именно выглядела – спокойно или нервно? Возраст, рост, телосложение, тип лица, раса. Во что одета. Потом предложил Трефу нарисовать женщину – лицо и одежду. Не важно, если выйдет кривовато, главное, чтоб стало понятнее.
- Вообще, если брать все по отдельности, то ничего совершенно необычного я пока не вижу. Ну, женщина, ну, маг. Наверняка зарегистрирована в Инквизиции, имеет паспорт, страховку, платит налоги. Животных призывает и развоплощает – не то чтобы обычное явление, но, если верить учебнику по Теории и основам магии, раздел Шаманские практики, то истории известны маги-шаманы, умевшие это. Сам не видел, не поручусь. Вороны вообще у шаманов в любимцах и как тотемное животное, и как фамилиары. Вот бобр… не могу припомнить, чтоб он годился на что-то, кроме как строить плотины, или обладал такой воинственной репутацией и интеллектом, как ворон. Но, повторюсь, с шаманами я пока близко не общался, а зоологию всегда учил не так старательно, как мифологию или литературу. О том, чтоб кто-то умел телепортироваться, чтоб свалиться на человека из ниоткуда, тоже не слыхал, и вряд ли смогу быстро уточнить. Доступа к базам Инквизиции у меня нет и вряд ли будет. Но, подумай, может, она просто стояла в тени? Откуда-то спрыгнула? Может, ты был так занят бесом, что не заметил, как она подошла? Что же до глаз без белков, то тут тоже все объяснимо. Линзы!
Он усмехнулся, припоминая.
- Когда я еще учился в университете, как раз на последнем курсе, то ходил помогать в один приют. Туда приходили дети из неблагополучных семей. Сам можешь себе представить, что за контингент. Такие… самостоятельные, смелые, все повидавшие. Внешние проявления крутости для них были очень важны. Ну, собственно, все было чуть более остро, чем у обычных подростков, которых не бьют каждый день обломками мебели. И была там одна девчонка из довольно обеспеченной семьи. Приходила пережидать запои отца. Так вот явилась она как-то в приют с такими вот глазами. – Вспомнив, Венсан не смог удержать улыбку. – Можешь себе представить, что тут началось. Полприюта с ума посходило, так захотели себе такие же. Ноу прОблем. Фирма «ДаймондЛенсФоЮ Инк» двести евро за пару. Невероятно дорого, понимаешь? Ну, тогда и началось… Истерики, попытки суицида, к счастью, все больше демонстративные, чем искренние, кражи, побеги. Руководство приюта тогда обратилось в мэрию с просьбой предоставить желающим рабочие места, чтоб детишки имели надежду заработать. Некоторые даже в итоге заработали свои две сотни. Правда, не помню, чтоб решили потратить их на эту ерунду.
Он чуть помолчал. Улыбка его снова погасла, уступив место озабоченности.
- В общем, как я сказал, все по отдельности – ничего особенного. Но ты охотник. У тебя есть чуй. Если твоя интуиция говорит тебе, что тут что-то нечисто, скорее всего, так оно и есть. Хочешь её найти?


Tref

— Не бобёр. Бобр так бобр. Он хвост держал вот так, пока сидел у меня на груди, — Треф выставил руку ладонью к лицу, показывая, насколько близко было знакомство. — Такой лопатой все лицо бы мог снести. А вот как свалилась шаманка — видел боковым, ибо не на меня, на БОМЖа. Близко я только с бобром знаком, да и то мы не разговаривали.
Ниже меня на полголовы, женщина, а не бобр. Возраст, расу не разобрал — темно было, я же ночью охочусь. Больше тридцати… и — Треф  снова подвис, задумавшись. — Необычная внешность.
Увидев перед собой лист бумаги с авторучкой и услышав предложение нарисовать, Треф отдернулся от предложенного, словно от орудия пытки.
— Ты издеваешься? Я со школы не рисовал. Черчение магических символов не считается. А в школе по рисованию имел твердую едва удовлетворительную оценку. Тебя палка-палка-огуречик устроит? Боюсь, на большее моих талантов не хватит.
На самом деле, оказывается, сколько деталей можно припомнить, если начать вспоминать. Заметочка в пару строк вот уже разрослась на маленький рассказик.
— А Бобёр… Тьфу бобр! Был весьма и весьма примечательный. Прикинь, воплощенному демону он ногу оторвал прежде чем я того развоплотил и удалил с Земли. Так что очень необычный бобрик.
Парень засунул в рот одну из «опор» недовозведенного им дома и выслушав историю Вини про контактные линзы, был вынужден согласиться.
— Забыл, как называются линзы на всё глазное яблоко. Склерные, склеральные или как-то в роде. Может быть, может быть. Смысла ночью так людей пугать особо не вижу, детское какое-то развлечение, но по-моему еще и при некоторых заболеваниях черные линзы прописывают.
Трефу польстило, что его чутью такое доверие.
— Угу. Но охотник я на демонов. А по ее поводу откровений мне не было. Так что надо подумать. С чуем посоветоваться.
Вспомнилась охота на шептунов, после которой без Кёр не оклемался бы — охотничек, спаниель несчастный, с таким чуем только на жертвенный алтарь всходить. Эх, учиться, учиться и еще раз учиться.


Vince

Отказался рисовать - вот не беда. Венсан с минутку подумал, раскрыл книжку Рифата на форзаце и быстро ручкой набросал контур женской головы. А рядом - очень усредненную женскую фигуру. Теперь его рисунок не был похож на карикатуру, скорее, на набросок вполне реалистичной женщины. Теперь у них была основа, чтоб дополнять её деталями.
- Бобры в наших местах не водятся. Водятся южнее. Ну или дальше на восток, до самой России. Ты слышал, как она говорила? Был акцент? Какая-то особенность речи? Тембр высокий или низкий? Если хочешь, я позвоню моим знакомым, посоветуюсь, где можно начать искать. И, кстати, что за место, в котором работает Дайя? Связано с поиском людей? Детективное агентство? Бюро деликатных поручений? Быть может, когда разъяснится загадка с заказчиком, Дайя могла бы помочь?
Он то словами, то едва заметными движениями руки уточнял, куда вести линию, но рисование и разговор текли, не пересекаясь и не мешая одно другому.
- До тех пор, пока мы не поймем, что же на самом деле хотели от девочки и не угрожает ли ей опасность, её лучше пока не задействовать в делах. И, кстати, ты сам чем занимаешься, когда не гоняешь чертей по ночным улицам? И Кёр? Хм..
Ручка на мгновение замерла над рисунком. А, собственно, почему Треф опасается официальных представителей Церкви? Чего бы проще: узнал, что кто-то из церковников послал за тобой шаманку - подними телефон на уровень уха, набери три заветные цифры, дождись ответа оператора и прямо задай вопрос - что за фигня, господа духовные лица, какого черта у вас творится? Поржал бы потом над ответом или жалобу накатал - так и так, незаконно подвергся преследованию, и пусть бы инквизиция сама разбиралась, кто там какую воду мутит. Треф-то тут при чем? Не преступник, не еретик, не смутьян. Ну, может, не самый добрый католик, но набожность у нас не регламентируется и линейкой не замеряется. Как вариант - незарегистрированный в Инквизиции маг. Такое возможно, если магия проявилась уже в очень сознательном, уже совершеннолетнем, возрасте. Вот за это по головке не погладят. Не за то, что маг. За то, что скрыл.
Венсан отложил ручку. Посмотрел на Трефа прямо. Не поворачивая головы, убедился, что на него прямо сейчас никто больше не смотрит, и тихо-тихо, одними губами спросил:
- Кёр тоже от них скрывается?


Tref

Вини практически как мысли читал — понимал бодрое мычание Трефа и его энергичные движения пальцами по листу бумаги, в результате чего получился очень внятный портрет шаманки.
— Низкий, приятный голос, акцента не заметил. Не водятся, говоришь бобры? Ну, вот и подтверждение очередное, что шаманка. Призвала она его, зверя бурого. Кстати, да, бурый был. Да не хочу я ее тревожить. Сам бы поискал, а задействовать кого-то третьего на ее поиски кажется бессовестным. Вот действительно разве что Дайю попросить по ее шаманским каналам порыскать. Мне она показалась бездомной что ли…  помочь захотелось.
Треф невольно понизил голос, хотя вокруг никого и не было, а сам он продолжал улыбаться.
— Дайя на какое-то агентство, расследующее паранормальные происшествия работает. Ну, я вот такое происшествие и есть. Произошел пару лет назад и хочу происходить в будущем, потому и скрываюсь. Ты, думаю, тоже происходить не против но тебе повезло зарегистрировать свою паранормальность до того как ты стал Мастью, а вот во мне оно всё, наверно, латентно спало, а потом одновременно проснулось. У Кёр  иной случай — ее бы сразу взяли в оборот, едва распознав в ней магиню. Ибо кроме Масти она никем быть просто не может. Она — потомственная.
— Чем зарабатываю на жизнь? Статьи пишу. Журналист широкого профиля. Я же болтун. Если кому надо закрыть окно в журнале статьей — обращаются ко мне, потому что в письменной форме я тоже болтать могу. А Кёр, она составляет совершенно невероятные цветочные букеты. Знаешь, женщине с ее букетом не нужны духи. — При этих словах на физиономии у Трефа красочно нарисовались эмоции, говорящие, что действительно, не нужны, мечтательное такое выражение.
Вопрос Вини Треф распознал и поджал губы. Собственно, он на него уже ответил и мог добавить только совсем немного:
— Она почти не колдует. Иногда помогает мне. Я же по своей деятельности часто получаю… ранения. Ну, иногда тоже бесов изводит. Но у нее свои методы. Чаще меня из неприятностей вытаскивает.

0

4

V.

Вот и сложилось. Маг, талантливый экзорцист. Не хочет иметь дело с церковью. Хотя это в голове пока не укладывается, но ничего, это – уложится.  Проблема совсем не в этом.
Венсан чуть помолчал, опустив взгляд на сцепленные руки и размышляя. Нет, вопрос совершенно не стоял, сдавать или не сдавать Трефа Инквизиции. Разумеется,  у него нет никаких причин пытаться доставить Трефу проблемы. Напротив, почему-то у него есть тысяча и одна причина его от проблем избавить. Орден Инквизиции не подчиняется, зато с успехом сотрудничает. И даже мелкое недоразумение, если вдруг раскроется его связь с незарегистрированным магом,  ничего не изменит и не нарушит.
Но кое-что царапнуло. Не до обиды, до тревоги. Мелкие оговорки, нанизавшись одна на другую, очертили картину недоверия к представителям церкви.
- Не подумай, что я давлю. Или уговариваю. Ты сам взрослый и знаешь, что делать. Но мне просто интересно. Очень интересно. Что ты имеешь в виду – взять в оборот? Ты правда думаешь, что узнав, что ты маг, пусть даже самый сильный, тебя немедленно схватят и заточат в монастырь? Применят пытки? Отрубят пальцы? Запретят практиковать магию? Чего на самом деле ты опасаешься? Смотри, - он не повернул головы, не кивнул, вообще не пошевелился. – На полвторого от меня сидит человек в полосатой рубахе. Брат Жан, иезуит, сотрудник Инквизиции, правовой отдел, крупный специалист по церковному праву. Светлейшая голова. Очень он страшный? Ест на завтрак грудных детей? Лично жжет ведьм? – усмехнулся. – Да нет, ничего такого. Обычный человек, как ты да я. Если просто подойти к нему и попросить проконсультировать, не откажется, только мзду возьмет в пару банок безалкогольного пива.
Поднял на Трефа спокойный светлый взгляд. Улыбнулся ободряюще.
- Так чего ты боишься?


T.

Треф, интригующе улыбаясь, поднял глаза на Венсана.
— Какие ужасы ты рассказываешь, — понятно, что Венс пошутил, чтобы разрядить обстановку, и Треф всего лишь перехватил шутку. — Я не столь плохого мнения о нашей церкви, даже в отношении себя любимого. В конце концов, прошли уже времена темной инквизиции. Не буду льстить себе — маги и посильнее меня найдутся. Однако именно в тандеме с церковью уже наверно — нет. Правда, это буду уже не я. Как раз этого я и боюсь. Это будет некто полностью зависимый от церкви и отдавший себя во служение Господу. Я знаю. Потому что чувствую это всякий раз, когда взываю, когда впускаю в себя свет. Я же не просто верую во время взывания, этого мало, я целиком и полностью становлюсь…
Треф повращал кистью руки с зажатым в пальцах кусочком сахара подбирая слово. Ну не привык он говорить о себе.
— … становлюсь самой верой. Я не знаю, как это назвать, чтобы отречься вообще от всего. Люди так не могут. Собственно и я могу так только на секунды атаки. Потому я и говорю о зависимости… И запирать не придется. Сам себя запру прекрасно. Просто надо не позволить выйти из магического транса после атаки. Ну и всё.
Треф оглянулся. Нет. Священник, на которого указывал Вини, не мог его слышать, ибо некоторые откровения нельзя давать в руки сторонним людям. Закинул сахар в рот.
— Вот смотри. Ты веруешь. Но ты остаешься человеком. Тебе надо будет поужинать, прости уж почистить зубы, надеть трусы и поспать. Тьфу. Да помыться, в конце концов. И ты помнишь и знаешь обо всех этих мелочах. Когда веровать буду я, я не буду обо всём этом помнить. А ведь оно нужно. Я не хочу так верить. — Треф снова улыбнулся — А еще у тебя есть друзья. В состоянии магического транса о друзьях как правило не помнят. И я не буду помнить.


V.

Как же не хватало Венсану сейчас встать и пройтись. Не хватало этого простого движения, чтоб немного переключиться, разгрузить голову. Постоянно приходилось помнить – нет, ты не можешь этого сделать пока что. Сиди тихо и не мешай ране заживать. И все-таки это раздражало…
Венсан болезненно поморщился. То, о чем говорил Треф, было ему очень понятно. Нет, сам он никогда этого не ощущал. Как бы близко ни спускался к нему Господь, как бы ни грело его тепло ангельских крыльев, никогда не мог он раствориться в этом свете, потеряться в нем. Всегда был песчинкой, воином Господним, малейшим из малых, но - целым. Но он понимал. Слышал, было такое в истории человечества. Терялись в свете, ходили потом по миру, неприкаянные, блаженные. Не надо так.
«Разве мало Ты отнял уже? Вот так еще не отнимал. Ну что Тебе стоит – просто не дарить?»
Глубоко вздохнув, опустил голову на сложенные  руки – будто для молитвы. На самом деле – для раздумья.
- Ты как ребенок… - проговорил тихо, не открывая глаз. – Думаешь, если не коснешься церкви, то пронесет? Думаешь, если будешь забегать на четверть часа, то благодать твоя тебя не настигнет? Если не станешь учиться плавать, то никогда и не утонешь? Да тебе как никому другому нужны духовные упражнения. Наставник нужен, понимаешь? Не затем, чтоб на поводке тебя к Богу тащить, а затем, чтоб дистанцию отмерить, за которую не надо заходить.
Он открыл глаза и посмотрел на Трефа строго и пронзительно.
- Я по-прежнему не гоню тебя в церковь…
Вот это далось тяжело. Кое-кого из своих друзей он мог бы спасти, просто взяв за шкирку, встряхнув и сказав – не делай так, а вот так делай. Хорошенько встряхнув и убедительно сказав. Может быть, даже нос разбить не помешало бы. Разбитый нос хоть как лучше смерти или безумия. Но и тогда, и сейчас он говорит – я не настаиваю, не заставляю, не гоню, ты сам знаешь, как тебе лучше.
- Но регистрацию в Инквизиции-то что тебе пройти мешает? Ну, хорошо, пока нигде не попался. А если в больницу попадешь с аппендицитом? А если мимо места преступления пройдешь и засветишься? Тебя ж просветят и в два счета разберутся, что ты фонишь, как шпионская радиоточка. Ты кому про трусы и зубы заливать будешь? У меня в инквах добрых знакомых нет, и такое за две банки безалкогольного уже не решишь. Грубое нарушение правил магбезопасности. А если нечаянно навредишь кому, будучи незарегистрированным. Печать захотел пожизненную?


T.

— Я понимаю тебя, у любого человека есть некоторый шанс как в больницу загреметь, где скорее всего ему светит пройти через рамку магического сканера, так и в полицейский участок. в каждом из которых рамка магического сканера стопроцентно установлена, — Треф вздохнул и прикрыл глаза. — Но так же есть некоторый шанс, что ни в одно из этих заведений я не попаду в жизни. Хотя ты прав, чем дольше я тяну с регистрацией, тем бОльшую проблему она представляет. Но первое, при регистрации поймут, что я — клирик, а клириками в нашем грешном мире могут быть только священники или, как ты, люди туда стремящиеся, второе я — масть, что если вдруг выплывет, то, — Треф замялся. — В общем, будет нехорошо.
Треф представил клеймо, блокирующее магию, пока не на себе, но самого факта уже было более чем достаточно.  Он помассировал виски, стараясь простимулировать таким образом мыслительный процесс, но мозг отказывался включаться наотрез. Ударил кулаком себя в лоб — чуть более действенно.
— Я снижу свой уровень До исцеления царапин и снятия головой боли… ерунда там всякая чуть выше шарлатанства.
От фантазий про блокирующую печать и правда не уютно становилось. С другой стороны вот они: миллиарды людей живут всю жизнь, не  ведая ни о какой магии, и до сих пор живут нормально — не переживают. Да-да-да, он в курсе, что потерять то чем обладал намного больнее, чем не обладать этим вовсе. Но он же самовнушает. И сможет работать над всем даже легче, чем любой из людей.


V.

Венсан знал это чувство. То самое, когда ты увидел опасность. Носом, глазом, ухом – не важно, чем уловил, а мозг зафиксировал – слабое место, точка удара. Ты можешь еще не понимать, что произойдет через мгновение, но тело уже реагирует. Или разум – реагирует. Сейчас – разум.
Со стороны могло показаться, что человек, сидящий напротив Трефа, не умеет улыбаться вообще, совсем, никогда. Что вот это спокойное выражение лица и холодно-сосредоточенное – глаз, это и есть его настоящая сущность. Вот этот короткий прищур – поймал цель.
Это же одна сплошная ходячая точка удара, с какой стороны не посмотри. И какая-то шаманка с неизвестно от кого полученным заданием – наименьшая из его проблем.
- Умница, что сказать, - Ехидные нотки в голосе. – Был на нелегальном положении, перейдешь на полулегальное. Обманешь детекторы, не вопрос, а Господа как обманешь? Так и будешь жить с грехом лжесвидетельствования? Или думаешь, второпях покаешься – и отпустится тебе?
Венсан ненадолго отвернулся, постучал пальцами по столу – максимум движения, что он мог сейчас себе позволить.
- Вот как тебе объяснить? Ты сейчас говоришь со мной, и я вроде как все верно понимаю, нет? Просто говорим – и ты мне просто все объясняешь. Так вот, в огромном братстве служителей Господа я – наименьший из всех. Не самый мудрый, не самый опытный, вообще, не сравнить. Младенец среди взрослых. Так отчего ты думаешь, что кто-то другой не захочет разобраться? Захочет тебя сломать? Ты вообще понимаешь, что насилие противно духу Его? Да, прежде было всякое. И в монастыри заточали, и на кострах жгли, и насаждали веру огнем и мечом. Эти времена прошли. Теперь есть закон, равно признаваемый и властями, и Церковью, и Инквизиция работает в соответствии с ним. И когда меня туда звали, я отказался не из чистоплюйства. Это большая честь и большая ответственность перед Богом и людьми. Просто мне всегда нравилось делать совсем другое. Сегодня, - он, наконец, коротко улыбнулся. – Сегодня я впервые пожалел о том, что отказался. Я мог бы тебе помочь куда проще.
Нет, все не то. Все равно он будет сомневаться. Все равно на раздумья нужно время. И все равно он не застрахован от несчастных случаев и досадных случайностей на все то время, пока будет раздумывать.
- Тебе нужна защита. В любом случае, что бы ты ни решил.
Венсан будто бы в задумчивости потер шею. Потом той же рукой коснулся своей груди. На его ладонь скользнул тот самый медальон на цепочке, что уже раз привел Трефа в замешательство. Венсан положил его на стол и пододвинул к руке товарища.
- Я тебя не вербую. Но пусть это выглядит так. Наденешь его, когда будешь один. Если с тобой что-то случится, если попадешь к инквам, предъяви им это. Скажи, что твой духовный наставник – преподобный Доминик Ренардо. Запомнил? Станут разбираться, узнавать, мимо меня информация не пройдет. Я смогу помочь.
Вот так, Венсан. «Я смогу помочь», а не «Тебе помогут». Теперь ты - стена…


T.

Треф видел, как Венс напрягся и сосредоточился, как для удара. Вот правда, за таким выражением лица и тела обычно следует удар в морду (в лицо, лицо, ладно, в лицо, но всё равно больно). Но Венс не обычен. Не обычен в очень многих смыслах, слова, а посему удара не последовало.
— Наскоро я не каюсь. Если наскоро, то это смысла не имеет, ты же знаешь. Или еще не знаешь? Ну, вот теперь знаешь. Всё должно быть абсолютно искренне и взаправду. И будет.
Трефу очень захотелось холодного зеленого чаю. Вообще махито, но были сомнения, что такие изыски допустимо требовать от больничного кафетерия, поэтому зеленый чай будет в самый раз. Он попросил у Венса прошения поднялся со своего места и уйдя на минутку вернулся уже с двумя чашками чая в руках, а нагрудный карман рубашки оттягивали сахарные кусочки, завернутые в цветные фантики.
— Знал бы, где строительная база, мог бы закончить стройку, — сказал он деланно сокрушенно и поставил перед Вини чашку с чаем, выложив из кармана рядом с ней кусок сахара.
Венс положил перед Трефом на стол знак инквизитора и Треф смотрел на него, как на что-то святое и страшное. Потом накрыл ладонью, чтобы знак не светился на столе перед посторонними взглядами.
— Вини так нельзя. Я знаю, что нельзя. Это… — он помедлил, подбирая слово, — хитрость, которую я должен буду носить с собой. Во благо, я понимаю. Но она будет при мне в момент атаки. А в этот момент при мне не должно быть хитрости. Даже если перед охотой я буду снимать знак, я буду о нем помнить… прости. Спасибо тебе. Но так нельзя. Если я солгу, я раскаюсь. Он поймет, что это нужно, во благо и чтобы я смог дальше защищать людей, а хитрость мне придется нести с собой долго. Мне не простят этого. Формальности тут не причем. Я так чувствую. А это, наверно, главное. — Трефу следущие слова дались нелегко. Он вздохнул и опустил глаза на столешницу. — Ты тогда лучше завербуй меня… чтобы это правдой было, но лгать всё время я не могу.


V.

Было что-то очень солнечное в этом человеке, что смягчало сердце и заставляло улыбнуться. И тем горше была мысль – попадется же, дурашка, пропадет.
Кусочек сахара в цветной обертке откочевал обратно к Трефу. Сахар Венсану был не нужен. Как и соль, перец и прочие приправы. Ему всегда было безразлично, какого вкуса то, что он ест или пьет. Прежде он просто оставлял сахар на столе или откладывал для знакомых детишек. Теперь вот – для Трефа. Тоже в чем-то ребенок… только взрослый.
- Странный ты, Треф, - вздохнул устало с улыбкой. – Инквизиции ты боишься, а Ордена не боишься. Это я не к тому, что тоже надо бояться. Наоборот, ничего страшного ни в том, ни в другом нет. Но работа в инквизиции не требует от тебя ни целибата, ни бедности, ни полного безоговорочного послушания. А Общество Иисуса – потребует. И не важно будет, будешь ли ты носить церковную или светскую одежду, будешь ты спать под мостом или во дворце, позволено тебе будет касаться женщин или такого разрешения не будет дано, ты не будешь уже принадлежать себе, а обручишься с Матерью нашей Святой католической церковью. Погружаясь в дрему, ты будешь думать, отчего ты так мало сделал сегодня, что мир еще не очищен от скверны, и что ты можешь сделать для этого завтра. Просыпаясь утром, ты прежде всего поздороваешься с Господом, и вы заглянете друг другу в глаза. Ты к этому не готов. Я думаю, что сейчас – не готов. Потому, извини, я завербую тебя попозже, возьму за руку и приведу к наставникам, и поручусь моей бессмертной душой. Но не теперь.
Он отпил чай. Задумчиво посмотрел на дно чашки сквозь золотистые блики света.
- То, что я предложил тебе – не ложь. Это защита. За моей спиной стоит пятисотлетний орден со всей его мощью. Я ощущаю его силу и защиту уже почти двадцать пять лет. Это непоколебимая стена, и я – её часть. Я не могу сказать тебе – «орден защитит тебя», я могу только сделать это сам. Сил у меня хватит.
Венсан протянул руку и за краешек приподнял медальон, блики солнца тут же коснулись края, вспыхнули яркими искорками.
- Этот медальон сейчас просто память. Я – больше не часть службы безопасности. Я могу носить его, а могу снять и подарить тебе. Апелляция к имени Доминика Ренардо – тоже не обман, а пароль, знак, ключ. Падре Доминику ты этим не навредишь, а мне дашь знать, что нуждаешься в помощи. Ты, конечно, можешь отказаться, твое право. Что же, мне просто придется тогда чаще звонить тебе и узнавать, все ли в порядке.


T.

Соль и перец больше, чем это необходимо, Трефу не нужны были тоже, а вот заполучив сахарный довесок от Венсана он буквально расцвел. Маленькое сладкое счастье в цветном фантике. Всё очень-очень просто и очень здорово. Пусть чуть позже он прополощет зубы, когда окажется дома, ибо даже его мастность требует некоторой поддержки со стороны. Но такое счастье несомненно стоит того и сейчас его стало намного больше благодаря этому белому кубику.
Вини прав. Треф не может отдать себя в подчинение церкви, потому что он не хочет вообще никому и ничему подчиняться. Да, надо следовать законам морали, доброты, человечности, еще логично подчиняться законам государства, в котором живешь, и платить налоги. Да и законам логики следовать не плохо бы, а так же никуда не денешься от законов физики. А еще есть самый святой – зов сердца, у каждого человека свой. Треф улыбнулся, подумав о нем. Теперь зов его сердца стал еще громче: появились три человека, к которым он громок бесконечно и бесконечно огромен, три Масти.
— На самом деле мой страх перед инквизицией и сравнительное спокойствие в отношении Ордена объяснить очень легко. Инквизиция здесь, рядом, это наша жизнь… причем для магов чуть более жизненно, чем для не-магов. Хотя, не спорю, она действительно оберегает людей от тех, кто вдруг захочет злоупотребить силой. И очень надеюсь, что именно такое положение вещей сохранится и впредь. А Орден он очень далеко. Я его чувствую не столь сильно и не так ярко, наверно потому и нет столь отчетливой реакции на аббревиатуру его девиза, — Треф смущенно улыбнулся.
Отражение солнца, от знака, который покачивался на цепочке у Вини в руке пробежало по лицу Трефа, привлекая внимание, и тот подставил под знак ладони, сложив их лодочкой.
— Я не заставлю тебя волноваться и названивать мне. Тем более, ты же знаешь, на Охоту не ношу с собой телефон. Так что пусть он меня защищает. Спасибо. Я запомнил, падре Доминик Ренардо, но мой духовный наставник не он, а всё-таки ты. К сожалению его я вообще не знаю.
Конечно, он положит знак в нагрудный карман рубашки, разумеется, не туда, где лежал сахар, а напротив сердца и, конечно, застегнет пуговицу.


V.

Венсан только улыбнулся, не возразил. Неужели все так? Его орден и правда – далекий? Но ведь он незримо присутствует везде. Половина всех приютов и колледжей Парижа – основаны иезуитами или поддерживаются ими. В трех четвертях учебных заведений преподает хотя бы один, как минимум, представитель Ордена. Ну да, не всегда преподаватель носит сутану, правда. И редко сообщает о принадлежности к ордену, особенно если состоит в светской его части. Тогда конечно, инквизиция ближе и страшнее.
- Если тебе нужно будет, чтоб я тебя сопровождал туда, просто скажи мне немного заранее. Я тут не заперт, но чтоб выбраться отсюда, нужно соблюсти некоторые формальности. А я и так… зарекомендовал себя не самым послушным пациентом. Хм…
Падре Ренардо был бы рад такому ученику, как Треф, - подумал с улыбкой. - Был бы рад, нашел бы к нему подход, очаровал бы, смог бы наставить. Смог бы помогать справляться с силой, если бы, конечно, нашел для этого время. А теперь даже если он выкарабкается, помощь нужна будет ему самому.
- Тебе что-то нужно будет забрать из дома? Если что, в библиотеке стоит компьютер, Люси сказала, что он почти новый и подключен к интернету. Ты сможешь работать оттуда. Ты умеешь обнаруживать слежку? Уходить от неё? Позвать тебе кого-то проводить тебя до пансиона?


T.

— На регистрацию? — Треф задумался и слегка поежился. Как-то эта мысль всё равно душу ему не грела. Ту душу, которую предстояло раскрыть и вывернуть. Да. Знает, он. Знает, что все маги должны эту самую душу выворачивать, иначе, бог знает, какого дракона они в ней-родимой спрячут и, если не хорошими людьми окажутся, то выпустят это зло при случае, а за им и адово отрдье … Да и в общем ничего никому от этой процедуры не случается  — Надо. Пожалуйста, — попросил он сопровождать его на регистрацию. — Мне просто нужна поддержка, иначе я никогда не соберусь.
Треф крутил в пальцах пустой фантик от съеденного уже сахара, периодически откладывал его и брал снова, как еще не порвал, одному богу  известно. Просто почему-то нервничал, хотя, можно было бы уже и успокоиться — решение-то принято.
— Из дома? Да. Нужно, конечно. Одежду, деньги, зубную щетку… да и не думал я что вот так не вернусь домой. Конечно сюрприз будет для всех, если не вернусь, — Треф задумался. Сейчас не то чтобы холодно, зубную щетку можно купить, а карту он восстановил и она сейчас с ним. — Вообще можно всех удивить и не вернуться домой, — он подмигнул Вини и похлопал себя по «сердечному» карману с медальоном Ордена в нем. – настоящие разведчик любят менять явки.
При этих словах лицо Трефа стало абсолютно серьезным. Пожалуй, настолько серьезным оно еще не было за всю беседу, и тут же все впечатление испортила солнечная улыбка.
— Я не разведчик. Конечно, я не засеку профессиональную слежку или уходить от нее. В Париже-то я отлично ориентируюсь — у меня навигатор в машине, чтобы пробки объезжать, а вот на людей плохая реакция… наверно, это все отпечаток моей магии, — Треф смущенно улыбнулся (он не сказал, что люди все хорошие, пока не проявят обратного, потому что так говорит его магия).


V.

(манипуляции с телефоном - с разрешения его хозяина)
На слова Трефа улыбнулся, хмыкнул, протянул руку и легонько, невесомо, щелкнул Трефа по лбу.
- Разведчик… - повторил с улыбкой, будто примеряя это слово к Трефу. Слово соскользнуло. Какой из него разведчик, из чуда солнечного! – Даже не пытайся тогда в разведчика играть, а то хуже будет. Просто слушайся тех, кто умеет. Надеюсь, это не надолго. Дай-ка мне твой телефон?
Получив телефон Трефа, заметно успокоился. Старая модель, кнопочная нокия, без изысков. Работать с такими он умел, это совсем не сложно. Не то, что эти сенсорные монстры, на которых чуть ли не каждая программа может оказаться шпионской, вплоть до тетриса. Можно было говорить Трефу, что делать, ничего сложного, но быстрее было самому – просмотреть стоящие в телефоне программки, убедиться, что следящих нет. Перекинул с симки в адресную книгу телефона все контакты. Вытащил симку, поставил к себе во второй слот. Закончив все, вернул Трефу его телефон. Был бы из тех, из монстров, не вернул бы.
- Подожди меня тут. Я сейчас.
Он отъехал к барной стойке кафетерия. Заговорил с девушкой, подарил ей два апельсина, договорившись о машине и пропуске, подарил еще и третий. Оставил ей свой телефон на хранение. Похудевший пакет с остальными апельсинами тоже попросил пока похранить у себя.
Махнул Трефу рукой – пойдем.
По дороге на стоянку был молчалив, немного хмур, прежде, чем выйти на подземную парковку, придирчиво оглядел её от входа, нет ли чего необычного. Только после этого позволил выйти Трефу. Ерунда, конечно, вряд ли в него вцепились настолько плотно. Если бы он был нужен серьезной организации, за ним не послали бы дилетанта. Скорее всего, частное лицо развлекается. Хватило бы и половины тех мер, что он принимает. Но делать дело вполсилы Венсан не умел. Вот сдохнуть на работе от рвения, это пожалуйста, это наше все.
Нажатием кнопки разбудил авто – маленькую лимонную пежо, ну совершенно дамскую. Кажется, у Марин из кафетерия даже косынка на шее была такого же цвета…
Перебрался из коляски на место водителя. Коляску оставил стоять там же. Трефу велел садится на заднее сидение.
С парковки выезжали еще тихо. Пришлось остановиться на пункте пропуска. Там он лишь махнул в окно карточкой, и его пропустили, не стали вчитываться и сверять со списками. Машина знакомая, чего лютовать? А вот выехав с территории госпиталя, Венсан добавил газу. Вел уверенно, но неровно. То притормаживал, чтоб потом, в последний момент проскочить на гаснущий желтый, то обгонял крупные машины, то внезапно поворачивал «забыв» включить поворотный сигнал. Часто смотрел в зеркало, хмурился. То ли не было слежки, то ли он не видел. Больше года не работал, мог потерять навык.
- Когда будешь на месте, не спеши в интернет выходить, залогиниваться где-то, в почте там, например. Подожди, пока проверят соединение и скажут, что можно. Считай, у тебя сегодня незапланированный выходной. Нужны будут документы для отмазки, сделаем. Но ты вроде как свободная птица? Одежду, щетку, все, что нужно, или сам купишь, или принесут. О деньгах тоже не беспокойся, потом сочтемся. Ты мне лучше скажи, если ты вот прямо сейчас пропадешь, кто о тебе беспокоиться будет? В полицию обратятся? Надо к ним человека присылать, от тебя привет передать или так, подождут пару-тройку дней?


T.

Почему старые кнопочки на телефоне, а не новомодный сенсор, а очень просто — аккумулятор. Прежде всего он, который неделю держит заряд и половину суток пищит о том что он разряжен. А с Трефовым образом жизни и вечно голодным айфоном остаться без связи плевое дело.
За Вини, «колдующим» над его трубкой он наблюдал с завороженным благоговением. Для Трефа вообще все эти технологические новинки были сродни волшебству, а уж когда кто-то с ними начинал играться столь свободно он не мог оторвать от этого взгляда. Наконец, телефон к нему вернулся и вернулся в брючный карман. Зато Венс смылся из0за стола на переговоры с девушкой-барменом. И, смекнув, что эти переговоры, скорее всего предшествуют их уходу из кафетерия, Треф собрал в подарочный пакет сласти и обнял его, показывая всем вокруг, что разлучить их теперь будет очень нелегко. Путь на стоянку автомобилей не занял много времени, а увидев забавную «игрушечную» машинку, на которую указал Вини, Треф понял, куда пошли те апельсины и улыбнулся.
Конечно, он не мог не осознавать серьезность тревоги Венса, и ведь за него же тревожится, ибо сам Треф живет, как птичка на ветке, словно и нет никаких проблем… А ведь появись они, и тревожиться будет уже поздно. Треф виновато вздохнул и, устроившись на заднем сиденье, решил хотя бы не мешать.
На заднем сиденье автомобиля нюансы вождения чувствуются особенно остро, пристежных ремней Треф не нашел (или плохо искал) в общем помотыляло его от души.
— А! Ты говорил! Есть у вас там церковь. Нагрешил я сейчас… Не-е. Просто сквернословием.  Экстремально водишь. А мама собирала идиоматическую коллекцию. Я тетрадку нашел, на три страницы меня хватило, потом понял, что такое не отмолить — либо демона вызову, либо просто рехнусь, в общем, не стал читать, так и валяется, — Треф усмехнулся. — Угу. Фриланс. Меня теперь долго на квартире не хватятся — я недавно оплатил и работу сдал. Так что можно похищать. Только если Кёр волноваться будет… Но я не знаю всех ее возможностей. Может быть, если вы вместе скооперируетесь, то похитители двух меня вернут с радостью.


V.

Они как раз въехали в тихий переулок, и Венсан остановил машину в тени раскидистого старого каштана – посмотреть, не въедет ли кто следом, не притормозит ли перед поворотом. Было тихо. И впереди, и в зеркале заднего обзора обстановка была спокойной. Надо было подождать несколько минут, прежде чем продолжить движение.
- Экстремально? – переспросил озадаченно. У них экстремальным вождением считалось другое. Например, если надо уйти от слежки. А тут – просто элементарные приемы, без грубых нарушений правил движения. Максимум –  штраф, если он где-то попался на камеры. – Извини.
Камеры! Эта мысль была у него. Если бы Треф был нужен серьезным людям, все эти его уловки были бы вообще ни к чему. Его бы отследили до госпиталя. Поставили бы наблюдение за всеми выходами, и как только они ушли из кафетерия, взяли бы на заметку все выезжающие машины. Париж просматривается камерами как большая детская площадка…
Венсан слушал Трефа вполуха, но от его шуточек становилось как-то спокойнее.
- Там в конце улицы протестантская церковь. Католическая чуть дальше. Но если ты ошибешься, или будет опасно идти далеко, то ничего, можно и в ближайшую. Господь поймет и простит. Мы все Его дети.
Выждав положенное время, тронулся, уже уверенный, что за ними не следят. Пока ехали, уже мог говорить свободнее. И вел осторожнее, без внезапных рывков, просто быстро. Он и так потратил много времени на проверку. Напомнил Трефу, чтоб подождал посыльного от него, а до того не логинился в сети нигде. Чтоб не использовал пока карту, хотя бы ближайшие пару дней, финансовый вопрос он решит, вообще не проблема. Чтоб не стеснялся обращаться к Люси. Чтоб не называл своего настоящего имени. Что еще забыл?
Остановил машину в начале улицы. Показал, куда идти. На саму улицу даже не свернул, будто бы между ним и Пятничной улицей стояла невидимая, но крепкая стена. Махнул рукой, прощаясь:
- Ну, с Богом…


T.

Наверно, это рефлекс, стоило Венсану напрячься в ожидании преследователей, как Треф тут же начал озираться. Но преследователей либо не было вовсе, либо они очень хорошо прятались.
— Да, всё нормально. Просто за рулем обычно чувствуешь всё намного слабее, чем на пассажирском сидении, особенно  на заднем, я это только что понял. А вообще хорошо водишь... наверно.
Треф не сказал, что на деле он того же мнения, что и Вини о том что Господь поймет и простит, кому бы грешник ни исповедовался. Ведь важна искренность исповеди на самом деле… ну, и все таки пока еще важно, чтобы слушал ее живой и чистый духовно человек.
Треф соскользнул с заднего сидения машинки, повинуясь разрешающему жесту Вини, и выбрался на улицу. Попрощавшись и хлопнув дверцей зашагал в указанном направлении к старому дому Вини, на ходу надевая орденский медальон.
Но пакет со сластями не забыл. Треф такое не забывает никогда!

Дальше сюда: Пансион "La grenouille"

0


Вы здесь » Card suits » Заведения Парижа и его предместий » Мальчишник в полутонах (Закрыта)