2016 июнь, может июль.




Рейтинг? R
За грязь (пусть даже под ледком) буду строго баннить.
_____
Администратор
Tref
_____
Tref- 277466611


Теплая сухая погода,
не жара.
Может, и пройдет дождик, но по желанию игроков, играющих в квесте
_____
Рекламируемся с Логина "Реклама" и пароля "12345"







В коллаже использованы работы Wen-M
источник DeviantArt.com

Card suits

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Card suits » Дома и квартиры » Эхо шагов по воде (Закрыта)


Эхо шагов по воде (Закрыта)

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Время и дата: наши дни
Место действия: Париж, Латинский квартал
Участники и очередность: Каэтрин (K), Ори (A), Габриэль Рознтти (G)
Краткое описание: 5 лет спустя Рин вернулась в Париж...

0

2

K.

В застывшем воздухе, полном летнего зноя, стояла тишина и запах пыли. Рин прошла через комнату, задумчиво ведя рукой по вещам, лежавшим на ее пути, отчего на них оставалась тонкая темная линия. Мелкие частички пыли взмыли в воздух, заплясали в золотом солнечном свете. Рин чихнула и улыбнулась. Кажется, она наконец вернулась домой.
Долгий, долгий путь… Марк был прав, отправив ее странствовать. Милый, добрый отец Марк, кроткий агнец Божий, он все знал наперед. Воистину, неисповедимы Его пути, непредсказуемы замыслы…
Париж изменился за эти годы. Разросся новыми улицами и домами, расцвел свежими клумбами, засиял витринами новорождённых магазинчиков и кафе. В начале улицы открылась кофейня, совершенно прелестная на вид, Рин успела оценить интерьер, пока шла мимо, но не решилась заглянуть: столь явно контрастировали ее видавшие виды сапоги и потертая кожаная куртка с лаконичной и изящно-легкомысленно отделкой этого местечка. Девушка только успела подумать, что Ори, пожалуй, оно пришлось бы по вкусу.
Ори, милая Ори… интересно, как у нее дела? Чем для нее закончилась эта история и закончилась ли? Каэтрин подошла к телефонному столику, подняла, ставшую вдруг неожиданно тяжелой, трубку винтажного телефона, на несколько секунд замерла без движения, собираясь с мыслями и силами, как перед прыжком в воду. И решительно, пожалуй, даже избыточно резко повернула барабан, отсчитывая привычную комбинацию цифр. Аппарат отрывисто щелкнул, и  трубке послышались протяжные гудки.
«Пожалуйста…»


A.

Аурели перехватила одной рукой поудобнее объемный бумажный пакет из магазина, а другой нашарила в сумочке телефон. Приобретенная привычка подвергать анализу даже незначительные факты, заставили ее поколебаться: все же столько лет прошло. Она прикрыла глаза, тронула тонкие светящиеся нити, пронзающие пространство.
- Я поражена, - стараясь не улыбаться слишком широко, девушка нажала кнопку ответа, - Ты... Ты... Знаешь, приятно знать, что ты цела и невредима, но еще приятнее будет услышать это из твоих уст.
Сколько же времени прошло с тех пор? Она уже забыла считать. Сначала отъезд Каэтрин казался блажью, которая быстро наскучит, и они вновь вернутся к осуществлению своих грандиозных планов, но прошел месяц, затем другой... Как вода год за годом шлифует камень, так и время день за днем стирало из памяти остроту событий тех дней. Уже спустя год в памяти остались лишь сухие факты. Через два - и о тех почти не осталось воспоминаний. И как юная девушка, томимая ожиданием романтического свидания, проверяет почту каждые 5 минут,  так и Аурели тогда раз по 100 в день дотягивалась до Рин через расстояния, осторожно касалась, чтобы не потревожить: "Все ли хорошо? Ты счастлива?" Но и это сошло на нет, девушка погрузилась в работу с головой, порою отказываясь от заслуженного отдыха между длительными командировками. Она не отказывалась от мечты. Но то, что она могла сделать в одиночку, даже рядом не стояло с тем, что они делали вместе.
Сначала Венсан, теперь Каэтрин. Она обязательно подумает о том, что это значит, но позже. А сейчас девушка с нежностью и нескрываемой радостью вслушивалась в знакомый голос на другом конце провода.


K.

Напряжение на том конце провода звучало немного заметнее, чем хотелось бы Каэтрин, но в знакомом переливчатом голосе Аурели быстро расцвели и засияли нежные ноты искренней радости. Рин только сейчас в полной мере ощутила, насколько ей не хватало все эти годы ее бархатистого голоса с отблеском стали, обманчиво-нежного, как кинжал, спрятанный в складках плаща.
«Да, я тоже рада, что могу об этом сказать лично. Готова даже эмпирическим образом доказать, что голос принадлежит по-прежнему мне. Если у тебя нет других планов на сегодняшний вечер, мы могли бы вместе заглянуть в "Bon ap Art". Это новое кафе в северной стороне Латинского квартала, кажется, весьма милое. Да, пары часов мне будет вполне достаточно, чтобы привести себя в надлежащий случаю вид. Если что, я дождусь тебя внутри, заодно опробую их кофе».

Положив трубку на рычаг, Рин еще несколько мгновений стояла, глядя, как медленно кружат пылинки в приглушенно-золотом свете летнего предвечерья. После вновь подняла трубку, набрала новый номер. В этот раз пауза была многим короче:
«Buenas tardes, Жозефина! Да, это я! Да, тысячу лет, никак не меньше… Да, все хорошо, благодарю. Только вошла. Да, конечно, именно так она и выглядит: прекрасным местом для летней археологической практики выпускников исторического факультета. Ты же понимаешь, что доверить я могу эту задачу только тебе! Никакой толпе студентов здесь не справиться… Да, это было бы прекрасно. Если я не смогу тебя дождаться, ключ будет на прежнем месте. Gracias! … Жози, милая, как там падре Марк? Хорошо, очень хорошо… Нет, спасибо, я сама ему сообщу при встрече. Думаю, он будет рад сюрпризу. И я тебя. До встречи…»
Вновь наступила тишина. Каэтрин мысленно воздала хвалу Ему во всех Его ипостасях за прекрасную идею создать трудолюбие, оптимизм, напор и нежность, воплощенное в обманчиво-хрупком теле одной отдельно взятой испанской доньи.
Чистое полотенце и комплект вполне пригодной сменной одежды нашлись в шкафу, предусмотрительно спрятанные в индивидуальные пакеты. Запах пыли от них был пренебрегаем и почти неуловим.
Девушка простояла под душем, наверное, около получаса, позволяя теплой воде свободно скользить по коже, смывая вместе с дорожной пылью остатки тревог и воспоминаний. Сейчас она дома, это главное. Об остальном можно подумать позже. По мере поступления проблем.
К моменту, когда Рин вышла из душа, переоделась и окончательно привела себя в божеский вид, часы в комнате громко щелкнули, и латунный колокольчик отсчитал семь ударов.
«Прекрасно, значит у меня будет по меньшей мере четверть часа на кофе и одиночество…», облегченно подумала девушка, притворяя за собой дверь.

Каэтрин неслышно притворила за собой входную дверь и скользнула в объятия летнего города, уже не столь жаркие, как несколькими часами раньше. На Париж мягко опускались сумерки, воздух пах сладко и терпко, как сдоба с корицей. Девушка несколько секунд стояла, закрыв глаза, жмурясь от удовольствия, позволяя теплому ветру скользить по обнаженной коже рук, запускать невесомые призрачные пальцы в ничем не собранные волосы, и ласково играть с шифоном платья. Ощущение нежности к этому городу, его особенному воздуху, живым улицам и домам, людям, обитавшим в их лабиринтах, заполнило ее до краев. Все же это было прекрасной мыслью – родиться именно здесь и сейчас…
До приметного кафе она шла, почти танцуя, почти не касаясь брусчатки подошвами легких кед – самой прекрасной обувью, какая ни есть в арсенале человечества. "Bon ap Art" встретил ее легким звоном колокольчика и лучезарной, как закатное солнце Парижа, улыбкой бармена.
«Добрый вечер! Желаете немного волшебства?»
«Безусловно добрый, в такой-то компании…», подумала Рин, но вслух произнесла:
«И вам. Желаю. Кофейного, остальное – на Ваш вкус».
Бармен отсалютовал ей, приложив руку к невидимому козырьку, и отвернулся к кофемашине. Послышалось приглушенное жужжание, в воздухе запахло ароматно и терпко.
Рин прошла сквозь небольшой зал и расположилась за уютным двухместным столиком, позволявшим в равной мере наслаждаться видом вечерней улицы и мягко струившимся из колонок джазом. Удовлетворенно отметив стоящую на столе пепельницу, девушка извлекла из сумочки пачку тонких сигарет и щелкнула зажигалкой, но курить не стала: оперла темную палочку о стеклянный бортик и задумчиво стала следить за белоснежной струйкой дыма, поднимавшейся от нее. Ей всегда нравился запах табака и кофе, было в их сочетании что-то бесконечно уютное, словно бы кто-то мягко обнимал за плечи, улыбаясь устало и нежно. Рин глубоко вдохнула и прикрыла глаза, растворяясь в нахлынувшем чувстве покоя.


A.

С хладнокровием, достойным лучшего применения, Аурели размышляла, стоит ли приобрести еще и пиньяту, или уже купленных бумажных гирлянд и шпажек для канапе вполне достаточно, чтобы произвести на Венсана по возвращению из больницы нужное впечатление. Не то, чтобы в ее планы входила месть старому другу за наглость и самонадеянность его нового приятеля, но мысль о том, как изменится лицо Винни при виде этого разноцветного великолепия, грела ей душу. В мире больших свершений и великих мечтаний всегда должно оставаться место для маленькой невинной шалости.
Звонок Каэтрин одним движением перечеркнул мысли о вчерашнем вечере. У Аурели было время подумать: несмотря на то, что их связывало больше, чем дружба и совместное дело, пять лет было большим сроком. Кого она увидит в кафе? Кого увидит Каэтрин в ней?
Возвращаться домой, чтобы оставить пакеты, не имело смысла, поэтому, побродив по магазинам, Аурели поймала такси и продиктовала водителю адрес, присланный Рин в смс. Войдя в кафе под мелодичный перезвон, она жестом попросила бармена молчать и направилась к столику со знакомой фигурой.
- Старина Ноэль нынче совсем не спешит, я попросила тебя у него еще на позапрошлое Рождество, - дотянулась, чтобы прикоснуться щекой к щеке подруги, обозначая поцелуй - максимум тактильности, которая когда-либо у них была. Села напротив, уместив все пакеты на полу рядом с креслом. Поймала вопросительный взгляд подруги, прикинула, стоит ли с ходу погружать Рин в события последних дней и благоразумно решила, что с этим вполне можно повременить. - Готовлю вечеринку-сюрприз для одного друга. Но сейчас я буду молчать и слушать.


G.

Солнце клонилось к закату, по комнате витали джазовые мотивы в исполнении мадам Эллы Джейн Фицджеральд . "Все-таки не зря прикупил эту пластинку на той барахолке", подумал Габриэль. Наполеон лениво покачивал передней лапой, лежа прямо над граммофоном, и, лишь изредка приоткрывал свой светло-голубой глаз, следя за посетителями кафе.
Дверь открылась и «песня ветра», привезенная с родины, зазвенела, мягко вплетаясь в музыку, звучавшую в кафе. Вошла девушка с волнистыми волосами, цветом напоминавшими свежесваренный ристретто, одетая в платье из темного шифона. Было в ней, как будто, что-то родное. Даже кот приподнял голову и с пару секунд смотрел, не моргая, но после лег обратно. Бармен улыбнулся ей и произнес:
- Добрый вечер! Желаете немного волшебства?
Девушка словно замялась, но лишь на мгновенье, и ответила звонким мелодичным голосом:
- И вам. Желаю. Кофейного, остальное – на Ваш вкус.
Россетти отсалютовал и принялся готовить кофе, а гостья присела у окна и достала пачку тонких дорогих сигарет. "Курит? Жаль… ну не всем же быть идеальными, глупый…", поразмыслил про себя Габриэль. Ему нравился запах дорогого трубочного табака, но сам он не курил и предпочитал девушек, придерживающихся той же точки зрения на этот вопрос.  Но девушка, вопреки его мыслям, водрузила зажженную сигарету в пепельницу, даже не притронувшись к ней. "Просто любит запах сигарет? Или это своеобразный ритуал? В прочем, какая разница…"Он закончил делать кофе и, подозвав к себе одну из официанток, произнес:
- Отнеси этот раф вот той госпоже у окна и спроси, хочет ли она чего-то еще.
Девушка кивнула и поспешно исполнила просьбу. Гостья, благодарно улыбнулась официантке, взяла чашку и медленно, с явным наслаждением сделала несколько глотков. После отрицательно покачала головой на заданный вопрос и вновь погрузилась в свои мысли. Наполеону надоело лежать у граммофона, и он залез на стойку, устроившись прямо перед Габриэлем. Бармен погладил друга и, подав чашку, налил в нее свежих сливок. Кот замурлыкал и начал лакать угощение.
Чуть позже дверь вновь открылась, на пороге возникла еще одна новая фигура. Девушка с волосами цвета капучино с корицей, примерно лет тридцати, с несколькими огромными пакетами. Он, по обыкновению, хотел поприветствовать вошедшую, но та остановила его жестом и направилась к незнакомке, так заинтересовавшей Габриэля ранее. Наполеон, допивая сливки, покосился на гостью своим ярко-рыжим глазом и спрыгнул за стойку. Бармен пожал плечами и, размышляя, отправился в кладовую за новой пачкой кофе...


K.

Рин чуть вздрогнула, ощутив, как по коже пробежала легкая волна озноба, едва ощутимые фиолетовые искорки. Конечно, она увидела Ори раньше, чем ее щеки коснулась нежная, пахнущая дорогой косметикой и летним вечером, щека подруги, но выныривать в мир не спешила, позволяя мягко вплестись полузабытому уже образу в ее собственную, отдельную от всего, реальность.
Открыла глаза, взглянула в сияющее лицо подруги, явно довольной своим эффектным появлением. Что-что, а драматические жесты Аурели всегда удавались несравненно!
" Не сердись на него, -- сказала мягко со сдержанной полуулыбкой, -- Он искренне желал исполнить твою просьбу в срок, но мы тогда плохо поддерживали связь. Знаешь, в Аризоне с этим большие сложности. Да и Флоринда была против моего столь скорого отбытия… Небо, это очень долгая история".
Взглянув на пакеты, притворно нажмурилась: "Видимо, другом, ради которого затевается вечеринка, являюсь все же не я… Жаль, я уж думала, что это мое внезапное возвращение ты решила отпраздновать с таким размахом. Какое разочарование!"
И с демонстративной обидой направилась к барной стойке, едва сдерживая плескавшееся внутри веселье, прекрасно понимая, что для Ори все ее чувства – как фотопленка на просвет – ясны и открыты. Улыбнулась бармену самой очаровательной из своих улыбок и произнесла драматическим тоном.
"Мне срочно необходимо продезинфицировать свежую душевную рану. А заодно отомстить коварнейшей из женщин, которая мне ее нанесла. Preciosa maestro, наверняка в Вашем арсенале найдется что-то достойное случая!"
Бармен улыбнулся в ответ светло и лукаво, как древний языческий бог, и клятвенно заверил, что исполнит просьбу «muchacha encantadora» в лучшем виде. Каэтрин удовлетворенно кивнула и вернулась к столику, с победоносным видом опустившись в мягкое кресло.


A.

"Вот смотри на нее теперь. Смотри, как она улыбается, сдерживает смех, светлая, неземная, кажется, еще моложе, чем была прежде. Сначала Венсан, потом Каэтрин... Разве не видишь, Бог отечески обмакивает тебя в твое же? А ты все никак не поймешь, все бегаешь, смеешься: "Божья роса! Божья роса!" Он бы и призвал тебя для дел иных, только вот из страха, гордыни, алчности и гнева твоего ты не разглядишь и открытой двери. Хреновый же ты Мастер Масок, Аури, раз снять последнюю не можешь. Срослась с ней? Решила, что она - и есть ты? Научилась играть во все игры мира, и разучилась - в себя? Ну-ну, будет тебе. Поплачь об этом как-нибудь вечерком."
Чертова бессонная ночь. Недостаток сна или его отсутствие было тем самым, что легко выбивало ее из колеи. Вздумай кто-нибудь пытать ее бессонницей, она раскололась бы еще до полуночи. Но уютная обстановка кафе, искорки в глазах Рин возвращали ее к жизни. Не заботясь о правилах приличия и всего светского этикета, будь он трижды клят, девушка скинула туфли и забралась в кресло с ногами.
- Это просто ты еще ничего такого не натворила. Будешь плохо себя вести - закачу в твоей уютной квартирке такую вечеринку, что Жозефин еще неделю будет отмывать весь твой винтаж. Хочешь конфетку? У меня тут шикарнейшая пиньята, думаю, твой друг не будет против, - указав глазами на бариста, Аурели потянулась к пакетам, словно собираясь вручить подруге биту прямо сейчас, - Конфет тут хватит, - прищурила один глаз, прикидывая вместительность игрушки, - на твой рассказ о Мексике и Аризоне. И духовные скитания по Антарктике тоже успеем захватить. Признайся, ты хотя бы скучала? Думала обо мне? Думала о нас?
Зал кафе наполнили звуки знакомой песни. Любимой ею когда-то давно, так давно, что, казалось, не в этой жизни.
I've sinned a lot,
I mean a lot
But I'm like
Sweet seventeen a lot...
"Да поняла я, Господи, поняла..."


G.

Приняв заказ от очаровательной гостьи, Габриэль приступил к исполнению. Подумав, что на это стоит посмотреть, не стал тревожить официантку и решил отнести напитки лично. "Как раз и познакомлюсь." Наполеон закатил глаза и, демонстративно, начал вылизывать переднюю лапу.
Пройдя через зал с подносом в руке, он подошел к столику на словах «Мексике и Аризоне», осторожно поставил его перед дамами и произнес:

Я невольно услышал слово «Мексика». И оно здесь как раз к месту… Итак, ваша «Пина Колада» госпожа и «Мексиканский Красный пес» для вашей подруги.
Он улыбнулся и подмигнул девушке с волосами цвета ристретто и произнес заговорческим шепотом, но так что было слышно обеим дамам:

Сладкий утешительный приз для вас, госпожа и порция мести для вашей подруги, как и полагается холодная.  Если этого будет не достаточно, скажите – я придумаю чего-нибудь пострашнее.
И уже в полный голос добавил обычным светским тоном:
Что касаемо нанесения душевных ран, я вынужден попросить вас впредь воздержаться от подобного. У нас их исключительно исцеляют…. Если понадоблюсь, вы всегда найдете меня на месте.
Габриэль отвесил гостьям глубокий чуть ироничный поклон и удалился за стойку.


K.

Каэтрин, промурлыкав «Gracias, mi lindo!», приняла высокий бокал из рук бармена, с отстранённым удовольствием эстета скользнув по тонким, чуть тронутым загаром рукам, украшенным геральдическими узорами вен.
Помедлив, последовала примеру подруги, сбросив с ног кеды и уютно расположившись в кресле по-турецки.
- Как тебе?, - бросила невзначай, провожая юношу взглядом, - Мне немного не хватало Парижа с его милыми персонификациями. Правда, несравнимо меньше, чем тебя…
Сказала тоном, полным драматизма, оценив размер пиньяты:
- Как же сильно ты на меня сердишься, раз решила свести в могилу столь жестоким и изощренным образом, как сахарный диабет. Скажи, у меня есть шанс избежать столь скорбной участи? Я ведь даже не успела насладиться твоим сиятельным обществом.
Расскажу… и про Мексику, и про Индию, и про Ирландию… Только для повествований о моих «духовных скитаниях» нам потребуется что-то более серьезное. И, раз уж ты настаиваешь на сладостях, "Кюве дю Папа" меня бы вполне устроило. Что скажешь?

0

3

A.

Девушка наклонила голову и прищурилась, оценивающе разглядывая удаляющуюся фигуру.
- Тебе не кажется, что это и есть залог нашей долгой дружбы? То, что нам нравятся абсолютно разные мужчины? - Тем не менее Аурели по достоинству оценила прозорливость бармена, решив, что сама для себя не сделала бы лучшего выбора. Она не была поклонницей сладкого, зато все самое острое и соленое было ее большой страстью. Правда, ей уже не 20 и гарантированные отеки наутро после гастрономического буйства часто заставляли быть умеренной в своих аппетитах. - Хотя, если я буду заливать текилу с самбукой вином, то очень скоро твой друг начнет нравится и мне. И все, конец дружбе, - Ори притворно вздохнула: - А я еще слишком молода, чтобы потерять свою Королеву. Кстати, скажи, ты  где-нибудь еще в мире встречала что-нибудь подобное? - Спросила она, имея в виду, разумеется, масти. - Возьму, пожалуй, только сангриту, хочу запомнить хотя бы часть твоего рассказа.
Возможно ли уместить 5 лет своей жизни в часовой разговор? Возможно, если каждый день в эти годы ты совершаешь одни и те же повтояющиеся действия: включаешь чайник, завариваешь кофе, садишься в машину и едешь сначала на работу, а потом обратно. Тогда твой рассказ займет от силы минут 5: "спал, ел, работал и, ах, да съездил в Монако с семьей, три года копили".
А как вести рассказ о годах поиска себя и своего места в жизни? Даже в той небольшой части, которую Каэтрин успела рассказать, нашлось место и тоске безысходности, и безудержной радости жизни. Сангрита и вино давно закончились, а у Аурели даже не возникло желания прервать подругу, чтобы сделать дозаказ, насколько увлекательным и удивительным был рассказ о другом, неизвестной ей, пути.

Время и дата: тот же вечер
Место действия: Съемная квартира Венсана

Уже намного позже, когда они сели в такси, Аурели продиктовала свой адрес водителю и вкратце обрисовала Рин события последних дней: и появление старого друга, и упрямство его приятеля, и внезапную магическую мастность обоих. Ключ от квартиры Венсана она взяла в этот день еще утром, у Шарлотт Дегри, в красках описав, как обрадуется тот празднично украшенному жилищу по возвращению из больницы. Тогда же, утром, девушка просмотрела всю квартиру, но ничего подозрительного так и не нашла. И вот теперь надеялась, что подруга с особым чутьем сможет указать ей на те места, которые она обошла вниманием.
- Вот здесь, - Ори прикрыла за собой дверь в квартиру Венсана и оставила пакеты с украшениями у входа. - Никаких знаков, надписей, в книгах чисто, ни иголок в дверных косяках, ничего. Прослушки, камеры, детекторы - тоже пусто.


K.

Заполучив в свое распоряжение запланированный "Кюве дю Папа", Рин преступила к рассказу, позволив увлечь себя потоку эмоций и воспоминаний – от истока, бравшем свое начало в страшно-далеком 2010 году и дальше, через бурные каменистые пороги и медленные сонные разливы, неумолимо влекомая к бескрайнему океаническому простору, который таил в себе наступающий день. Ори то заливисто смеялась, так, что немногочисленные посетители кафе украдкой оборачивались, незаметно для самих себя отвечая улыбками на ее искреннее веселье, то вдруг становилась отстранено-задумчивой, словно какие-то из слов Каэтрин затронули ее собственные, скрытые в глубине, воспоминания.
Долгие летние сумерки плавно сменились темнотой летней ночи, густой и тягучей, как горячий шоколад, пестрящей леденцовым крошевом фонарных бликов. Вино подошло к концу, как и рассказ, ужатый, правда, до короткой биографической справки, приправленной почти-анекдотическими подробностями и легким флёром философии. Ори рассчиталась с барменом («Не спорь. Если так хочешь растратить остатки своей былой роскоши, будет тебе повод проведать твоего красавчика еще раз»), выйдя на улицу легким движением руки поймала такси, и уже в салоне, откинувшись на спинку мягкого сидения, поведала подробности плана.

- Вот здесь, - Ори прикрыла за собой дверь, спрятала ключи обратно и, оставив пакеты с украшениями у входа, шагнула вперед. - Никаких знаков, надписей, в книгах чисто, ни иголок в дверных косяках, ничего. Прослушки, камеры, детекторы - тоже пусто.
Квартира встретила их тишиной и легким запустением. Чувствовалось, что настоящего хозяина дома здесь не было по меньшей мере неделю. Однако, покинутым жилье не казалось: на столе стояла чисто вымытая, но не очень уместная кружка, несколько ирисок в пиале…
Звучала она странно… Тревога, но светлая, с оттенком надежды, бледно-золотистые как бенгальские огни искорки плохо понятных ей чувств, едва ощутимый отзвук благодати – нотка ладана и меда… Каэтрин обернулась на подругу:
– Так чья, говоришь, эта квартира?


A.

С виду Аурели не поколебалась с ответом ни на секунду, хватит с нее слабости за последние дни. На лице не дрогнул ни один мускул.
- Просто старый друг из Ордена, - ни слова неправды. - Он добрый и открытый человек, в нем я не сомневаюсь ни секунды. Но этот, второй, Туз, у которого был ключ от квартиры, - девушка пощелкала пальцами, подбирая слова, а затем сделала жест, понятный только Каэтрин, означающий приглашение прикоснуться и считать ощущение, - от него какое-то смутное нестабильное чувство, не знаю как объяснить. Как отрицание своей сути, знаешь? И я бы вообще не беспокоилась, если бы не жила этажом выше. Но спать, ожидая, когда Бездна взглянет тебе в спину - выше моих сил, еще одной такой ночи я просто не переживу. Давай разберемся с этим сегодня. Я вполне ожидаю, что ты назовешь меня параноиком - раз. И предложишь спросить напрямую о друга - это два. Первое я как-нибудь переживу, а второе... он ведь может и не знать, что здесь что-то затевается.


K.

Ни беззаботно-легкий тон ответа, ни раслабленно-простодушное выражение лица Ори ни на секунду не ввели Рин в заблуждение. Пространство буквально взорвалось, окрашенное на мгновение вырвавшимся наружу чувством. Да... их связь –  более крепкая, пожалуй, чем у близнецов –  со временем ничуть не ослабла. Напротив, умножилась и окрепла вместе с той магией, что они носили в себе эти годы: то, что раньше требовало пусть небольших, но все же необходимых усилий, сейчас получалось само собой. Серовато-зеленая тоска, как клубы густого, тяжелого дыма, льдисто-острая обида, тягучее сумрачное сожаление... Золотистые искры надежды... Темный, удушливый страх... Всего на мгновение. И вновь перед ней прежняя Ори – сосредоточенная, уверенная, спокойная.
"Свет небесный, милая, сколько же вечностей ты носишь в себе этот личный ад?"
Рин однажды касалась подобного в подруге  –  очень давно, невообразимые тысячи световых лет назад, когда они считали себя почти всесильными и от того обязанными менять этот мир. Героями обычно становятся поневоле... Каэтрин тогда не нашла в себе смелость спросить, что за событие привело Ори на этот путь. Решила, что та сама ей все расскажет, когда сочтет нужным. Промолчала и сейчас.
В ответ на приглашающий жест, кивнула, вновь вслушалась, запоминая отголоски чужой истории. С небольшим удивлением отметила для себя, что след благодати, которой она ощутила в пространстве, и понять двоякую природу которого сперва не смогла, принадлежит не только хозяину дома, но и его странному гостю.
После недолгих раздумий подняла на подругу чуть улыбчивый взгляд, сказала спокойно:
«Не назову. И спрашивать не предложу. Раз ты сама эту идею посчитала несостоятельной, наверняка у тебя были причины. Давай займемся делом, не напрасно же ты тащила сюда все эти пакеты. А то еще, глядишь, ты, чего доброго, передумаешь, и что нам тогда делать с этим добром? А заодно осмотримся. Хотя, боюсь, я мало чем смогу быть тебе полезна: следы здесь старые, давно остывшие…»


A.

Какое-то время Орели избавляла от упаковки многочисленные украшения и передавала Каэтрин. Затем короткими фразами они согласовывали свои действия: натянуть, ослабить, зафиксировать. Девушка не торопила подругу с подведением итогов, прекрасно понимая, что если та почувствует что-то особенное и стоящее внимания - обязательно даст ей знать.
Поперек недо-кухни растянулась огромная надпись-растяжка "Bienvenue  la maison!", украшенная, почему-то, аляповатыми желто-зелеными кленовыми листьями. Под ней расположилась огромная пиньята с шестью лучами, с конца каждого из которых свисала бахрома из гофрированной бумаги. Биту для пиньяты они прислонили к дивану. В ириски Орели понатыкала шпажки для канапе, с удовлетворением решив, что эта маленькая шалость, кажется, сможет порадовать не только Венсана. Над изголовьем кровати в спальне расположилась яркая гирлянда в виде языков пламени. В магазине в комплект к гирлянде шла надпись "Ты - огонь!", которую Ори не решилась купить днем, а теперь страшно об этом жалела. На всякий случай, тогда же днем она сделала копию ключа от квартиры, так что, при желании, могла бы расширить и дополнить праздничную композицию в комнате, которая стала выглядеть в отсветах ярко-оранжевого и красного почти сутенерской.
- Слушай, Рин, а ты встречала в своих странствиях упоминания о том, что магия может ослабевать? Я не говорю о работе с Мастями и без них, нет... но просто с возрастом, например? Или под действием каких-то внешних обстоятельств?


K.

Рин возилась с украшениями, которые в изобилии принесла подруга, с достаточно смешанными чувствами. Ори, кажется, была воодушевлена происходящим, но отзвук у ее ощущений был такой, что у девушки порой мурашки пробегали. Кто же этот "старый друг", и что их с Ори связывает в прошлом, что она сейчас звучит _так_? Ей стоило немалых сил отстраняться от этих ощущений, даже при том (она этот точно знала), что Ори сама старалась их пригасить. Потому вопрос был для нее неожиданным.

"Встречала ли я упоминания? Да, и немало. У многих традиций свои поверья на этот счет, свои практики, направленные на сохранение, трансформацию и даже приобретение магических способностей. Если захочешь, я с радостью расскажу тебе детали. Только, пожалуйста, можно не здесь. Прости, свет моего сердца, но я тут долго не продержусь... Я не знаю, что тебя связывает с этим местом и его хозяином, но мне нехорошо от того, какие последствия на тебе оставила эта связь. Видно, что-то поменялось за эти годы, раз я теперь так чувствую тебя, и я несомненно этому рада. Но мне нужно время к этому привыкнуть..."
И добавила, оглянувшись вокруг, с задорной теплой улыбкой, радуясь, как ребенок, глядящий на завершенное творение:

"Как думаешь, мы закончили здесь? Или для полной картины стоит написать где-нибудь "Шалость удалась"? У меня есть флуоресцентный карандаш, если я его не вынула случайно".


A.

За время разлуки Орели отвыкла от того, как легко понимает ее подруга. Смешно, что именно они оказались в одном наборе мастей - одна умело скрывает то, что внутри, вторая - спокойно читает ее, как открытую книгу. Неудивительно, что в их команде, несмотря на разницу в возрасте, без лишних договоренностей признали главенство Рин.
Орели деланно и шумно возмутилась:
- Это не шалость! Я действительно считаю, что возвращение из больницы - это достойный повод, чтобы отметить его как следует. - Добавила уже спокойнее и тише. - Здесь все, давай поднимемся ко мне.
Девушка запихала пакеты из магазина в мусорное ведро, заперла дверь квартиры Венсана и привела Каэтрин к себе, этажом выше.
- Странно, что я не рассказала тебе раньше, - она прошла уже по своей квартире, включая свет на кухне и в спальне. Пошарилась в винном шкафу, нашла бутылку коньяка, початую, кажется, еще до ее поездки. - Это будет короткая, но очень сентиментальная история. - Открыла пробку, принюхалась и с сожалением для себя отметила, что напиток выдохся. Тем не менее, девушка поставила бутылку на стол, рядом встали два бокала-снифтера. - Так что приготовься подтирать мне нос, когда я начну надувать пузыри из соплей от жалости к себе. - Заглянула в холодильник, уже заранее зная, что ничего съедобного, кроме банки с пикулями там не найдет. Оценив всю некуртуазность затеи, девушка выложила маринованные овощи в небольшую пиалу из закаленного стекла и также выставила на стол. 
Наконец, она забралась с ногами в свое кресло и разлила коньяк по бокалам. Она всегда предпочитала располагаться так, чтобы за спиной была стена или угол, поэтому "её" кресло было дальним от входа. Орели помедлила, подбирая слова так, чтобы они не усугубляли те ощущения, которые в любом случае "услышит" Рин.
- Ладно. Давным-давно, еще в университете, я влюбилась. С высоты сегодняшнего дня, могу сказать, что это пока что единственный раз, когда меня настигло это прекрасное чувство, - она жестом обозначила кавычки вокруг слова "прекрасное". - Мы прожили вместе пару лет, а потом, под действием внешних обстоятельств, расстались. Инициатором разрыва была я. - Она прервалась на мгновение, чтобы отпить глоток терпкой янтарной жидкости. - И вот недавно я возвращаюсь из командировки, чтобы обнаружить, что мой новый сосед снизу - та самая давняя любовь, - Орели внезапно перестало хватать слов и дыхания. - И... он как будто бы тот же, и совсем другой. Весь переломанный в терракте. И готовится принять сан. - Девушка закончила, даже не рассчитывая, что Каэтрин поверит в искреннюю правдивость последних слов. Сказала, потому что так нужно было сказать. - И я за него очень рада.

http://s12.radikal.ru/i185/1703/bc/ec3e41ebb895.jpg


K.

Здесь ощущения смягчились, барьер занял прежнее место, охраняя рубежу двух свободных личностей, каждая из которых, пожелай она быть понятой и услышанной, может обозначить это вслух и по доброй воли. Вообще Каэтрин редко "читала" окружающих: люди посторонние были для нее закрыты, а близких она старалась не тревожить, закрываясь сама, соблюдая своеобразную этику. Разве что оставляла тихий, почти бессознательный резонанс, и возможность воспринять "звоночек", если произойдет что-то серьезное, о чем не всегда можешь сказать вслух. Сейчас терялась в догадка о причинах того, что случилось в квартире «старого друга» Аурели. Годы ли укрепили их связь или те секреты, что Рин любовно и скрупулёзно собирала в своем путешествии, низая их как разноцветные бусины на тонкую нить собственного дара? А может дело было в самом месте? Ори сказала, что он тоже масть… Может здесь имела место та же магия, что вела их к цели пять лет назад, усиливая каждую из «королев» многократно?
Подумав, решила поделиться с подругой размышлениями, все равно ведь уже влезла без спроса…
«Сиятельная моя, скажи, могу я попросить тебя рассказать чуть подробнее? У меня есть странная идея об этом всем… Может даже предчувствие…»


A.

Орели уловила заинтересованность подруги, сделав вывод, что время сентиментальностей закончено и пора пройтись по сухим фактам. Она поставила бокал на стол, запрокинула голову и поводила кончиками пальцев по сухим губам.
- Венсан дю Грэв - это мой сосед. Он лечит магией, так, не очень сильно: ссадины, порезы. Масть... Даже не сомневаюсь, что Пики. Он какое-то время был безопасником в иезуитской миссии на Ближнем Востоке. 30 лет, сейчас в больнице проходит реабилитацию. Сколько там пробудет - не знаю, но могу узнать, если нужно. Второй - на Червы не похож. Может быть, Треф или Бубны. Шалопай такой раскидистый, - покачала ладонью у виска, - не больше 25-ти. Имени нет, есть телефон и устная договоренность о свидании "когда-нибудь". Как раз с наметкой на то, чтобы узнать о нем побольше. Я же не знала, что мамочка вернется. - Показала язык и захихикала, оперев голову на ладонь. - Думала, придется все самой разгребать.
А это, - На лице та же улыбка, и снова знакомые жесты: пальцы к губам и к сердцу, и второй - два движения у горла по касательной. - Убери, пожалуйста.


K.

Немного смутилась такой резкой перемене в настроении подруги. Впрочем, горение общей идеей их всегда объединяло лучше, чем совместные переживания. Тем паче, что Ори не выносила демонстрировать слабость в какой бы то ни было форме. Поняла это еще тогда, встретив подругу после "общения по душам" с инквизицией. Не спрашивала подробности, но отчего-то была уверена, что Аурели поставила своих сановных собеседников в неожиданный для их великих умов тупик, сама при этом практически не утомившись.
Вот и сейчас сидела напротив – хищная, прямая, опять блестели в глубине глаз колдовские отсветы и рыже-лисьи искры пробегали бликами в каштановых волосах. Залюбовалась невольно, даже не поняла сперва жест: пальцы к губам и к сердцу, росчерк у горла… Поняв, почти ужаснулась – не желанию Ори, самой идее чего-то подобного. Пояснила мягко:
«Сиятельная Аулели, прости, но такое не в моей юрисдикции. Я не меняю реальность человеческой души, только сглаживаю осадок уже отжившего. К тому же ты прекрасно справляешься сама, даже если этого не признаешь. Но, если хочешь, могу попробовать немного «подкрутить». Остальное – к Нему».
И, добавила, невольно стараясь сгладить свой отказ:
«Мечи… если есть он, значит скоро появятся и остальные. Масти притягивает друг к другу, мы обе это прекрасно помним. Как считаешь, к чему это?»
Закрыла глаза глубоко вдохнула, сильный порыв ветра хлопнул оконной ставней, взвив в воздух кисею занавесок. Улыбка расцвела на лице девушки, ставшем вдруг острым и хищным.
«Грядет западный ветер…»

0


Вы здесь » Card suits » Дома и квартиры » Эхо шагов по воде (Закрыта)